Для Жеана утро пролетело, как один миг — да и для Бертиль, признаться, тоже. Им казалось: они видят чудный сон; сейчас проснутся — и все кончится…

Но как ни был счастлив Жеан, головы он не потерял. Пока Бертиль разговаривала с Пардальяном, юноша отвел в сторонку Перетту, объяснил ей, что делать дальше, и отдал почти все пардальяновские пистоли, оставив себе только сотню ливров.

Под вечер отец и сын вернулись в Париж через Монмартрские ворота. Выходя из домика где жили две девушки, они вновь не заметили ничего подозрительного. А следующие дни за домиком должны были посменно следить Гренгай, Эскаргас и Каркань.

Пардальян пригласил сына поужинать к себе в гостиницу «Паспарту». На ужин Жеан согласился с радостью, но поселиться у шевалье отказался.

— Вернусь к себе домой, на улицу Арбр-Сек, — сказал он. — Пока меня все равно считают убитым, мне и там будет спокойно.

Так он и сделал.

На другое утро Жеан поднялся на рассвете и долго расхаживал по комнате, о чем-то серьезно задумавшись.

— А если так, — сказал он наконец вслух, — и если счастье мое так близко, мне надо позаботиться о состоянии!

При слове «состояние» Жеан словно вспомнил о чем-то. Он взял бумагу, найденную в футляре, внимательно перечитал, затем поспешно высек огонь, зажег лампу и сжег все три листка.

— Все, все! Забыть об этом! — в ярости воскликнул он.

Около половины одиннадцатого Жеан вышел из дома, сам не зная, куда и зачем идет. На уме у него была одна мысль: надо найти сильного и щедрого покровителя и поступить к нему на службу — денег ради.

Но вот к кому идти, как представиться, на кого сослаться, какие рекомендации принести с собой — обо всем этом он не имел ни малейшего понятия. Разве что король… Нет, к дьяволу! Вот еще размечтался! И потом — король, конечно, незлопамятен, но вряд ли он забыл, как Жеан угрожал ему шпагой. Тогда он велел бретеру исчезнуть, но после битвы у эшафота о Жеане, разумеется, вспомнили. Король непременно узнает об этом деле, и тогда перед юношей откроется любая дверь — дверь Бастилии, Шатле, Консьержери… только, к сожалению, не Лувра.

Да, все ясно — о короле нечего и думать. Вот если бы оказать ему какую-то услугу — такую, что все прежнее сразу забудется! Так… но какую услугу? Жеан не знал…

И вот он шел куда глаза глядят, пытаясь что-то придумать, — а в общем, в глубине души полагался только на случай. Шел он, не заботясь об осторожности, не скрываясь — прошел даже перед дворцом Кончини, но не из бравады, а по рассеянности: просто ноги занесли на улицу Сент-Оноре. Впрочем, если бы он и заметил, где идет, обратно не повернул бы.