— О нет! — поспешно ответил Жеан. — Не люблю толчеи — лучше я подожду вас здесь… если только это удобно.

— Какое же к черту неудобство! Итак, я ухожу. Можете допить эту бутылку и вообще помните: здесь вы дома. Если вам что-нибудь понадобится, вот колокольчик — звоните.

Все это было сказано с истинным радушием. Жеан поклонился и поблагодарил юного графа.

Кандаль ушел. Жеан принялся ходить по комнате. Оказавшись рядом с дверью, скрытой за плотной портьерой, он услышал, как в соседней комнате переставляют кресла, и невольно остановился. За дверью раздался отчетливый голос:

— А здесь, сударыня, мы можем говорить совершенно свободно, и никто нас не услышит. Это покои моего сына Кандаля, но я его отослал.

«Вот дьявол!» — смущенно подумал Жеан. Он хотел было кашлянуть, чтобы уединившиеся обратили на него внимание, но тут послышался женский голос:

— Герцог, я привела к вам одного монаха, хоть и знаю, что вы их не любите.

— Да это же госпожа Кончили! — понял Жеан. — Тогда дело другое. Кончини — мои заклятые враги; мне следует знать их тайные замыслы. Провались все к дьяволу! Это закон войны! Послушаю-ка их… а то и посмотрю в щелку.

И Жеан не стал шуметь и привлекать к себе внимание, а напротив, затаил дыхание, откинул портьеру и, неподвижно застыв, заглянул в приоткрытую дверь.

В креслах сидели герцог д'Эпернон (Жеан знал его в лицо), Леонора Галигаи и какой-то монах — высокий старик с ласковым лицом и царственными манерами.

— Сударыня, — с видимым неудовольствием произнес д'Эпернон, — ради вас я рад видеть и преподобного отца.

Леонора чуть улыбнулась и украдкой бросила взгляд на монаха — тот остался невозмутим.

— Видите ли, — ответила она не без лукавой насмешки, — он не простой монах, хотя с виду этого не скажешь. Он, — тут она заговорила с какой-то торжественной многозначительностью, — пользуется неограниченным доверием королевы. Он тот, кто, сознательно оставаясь до времени в тени, всем нам дал возможность сделать то, что мы уже сделали. Теперь он счел, что настала пора явиться свету. Поэтому я скажу вам — и этого будет довольно: имя монаха — Клод Аквавива. Отныне дело вы будете иметь в основном с ним.

Как по волшебству бывший королевский любимчик утратил весь свой надменный вид, все высокомерие перед тем, кого считал ниже себя. Пораженный Жеан увидел, как хозяин дома поспешно встал, склонился в низком поклоне и пролепетал:

— Простите, ваше преосвященство! Мог ли я подумать?..

«Интересно! — подумал Жеан. — Что же это за таинственный монах, которому так подобострастно кланяется сам герцог д'Эпернон? Посмотрим, что будет дальше, провались все к дьяволу!»