Аквавива принял знак уважения столь же невозмутимо, как прежде — великосветское чванство, и лишь сказал — по обыкновению ласково, но властно:

— Садитесь, сын мой… и впредь называйте меня просто «ваше преподобие».

Д'Эпернон вновь поклонился и покорно сел — так он сел бы по приглашению короля.

— Так вы в Париже, ваше… преподобие? — сказал он негромко с тревогой в голосе. — Как неосторожно! Или, быть может…

— Вы хотели сказать, сударь, — быть может, время пришло?

Д'Эпернон кивнул. Жеан ничего не понимал, но видел: хозяин побледнел и чем-то очень взволнован. Леонора с Аквавивой тоже это заметили. Они переглянулись между собой.

— Сударь, — сказал монах, — этот Равальяк, которого вы привезли из Ангулема и в котором были так уверены, очевидно, заколебался.

— Вы правы, ваше преподобие. С недавних пор он почему-то скрывается от меня — не знаю, почему. Боюсь, не передумал ли он.

Тут Жеан понял, наконец, о чем идет речь, и задрожал от негодования.

«Вот дьявол! — подумал он. — Хорош был бы у меня хозяин — не хуже Кончини! К счастью я, — усмехнулся он про себя, — знаю больше, чем ты, предатель, недостойный титула герцога! Я знаю, почему Равальяк от тебя скрывается».

— Но мы же не можем ждать до бесконечности, пока этот сумасшедший наконец решится, — вставила слово Леонора.

— И я подумал то же, сударыня. Поскольку рыжий ангулемец, кажется, пошел на попятную, мне пришло в голову поговорить с одним очень смелым человеком, которого только что привел ко мне Кандаль. Я думаю, если поручить дело ему, все устроится.

— Ох! — чуть не вскрикнул Жеан и в ярости схватился за шпагу. — Уж не я ли тот смелый человек, которому велят убить короля? Так и хочется вонзить клинок в брюхо злодею в герцогской короне! Да, но тогда я не узнаю про все их происки… Потерплю, послушаю еще — дело стоит того.

— Граф де Кандаль очень молод, — заметил монах.

— Понимаю, ваше преподобие. Он только привел его, а зачем — даже не подозревает.

— Равальяк этот стал бесполезен… а значит, опасен, — перебила Леонора.

— И мы, — продолжил Аквавива, — пошлем его домой, в Ангулем, а вы, герцог, там губернатор. Вы поняли?

— Прекрасно понял, — ответил д'Эпернон с жестокой улыбкой. — Вернувшись в родной город, он перестанет быть опасным — это я обещаю.

Аквавива ласково кивнул. Леонора улыбнулась. Жеан подумал про себя:

«А я обещаю, что ноги бедняги Равальяка не будет в городе, где ты, подлец и предатель, являешься губернатором!»