Глаза д'Эпернона заблестели — сам он не посмел бы столько просить. С виду, однако, герцог сохранил хладнокровие и только сказал равнодушным голосом:

— По-моему, это приемлемо. Каких же услуг ожидает от меня Ее Величество?

— Прежде всего — потребовать от парламента утвердить регентство за королевой-матерью с отменой всех условий и ограничений, установленных нынешним королем.

— Но, насколько мне известно, это не в компетенции парламента…

— А мы создадим прецедент, — преспокойно возразил Аквавила.

— Тогда дело другое! Рота гвардейцев, рота швейцарцев, сотня моих дворян — и я берусь добиться от этих господ чего угодно. Я знаю, как с ними следует разговаривать, — засмеялся д'Эпернон, похлопывая по эфесу шпаги. — Когда придет время, королева сможет на меня положиться.

Ответ последовал не сразу. Леонора глядела на Аквавиву и радостно улыбалась. Наконец со зловещим спокойствием иезуит изрек:

— Время уже пришло, милостивый государь!

Д'Эпернон заметно побледнел, вздрогнул и еле сумел выговорить:

— Что с королем?..

— Король, — произнес Аквавива все с тем же ледяным спокойствием, — так же смертен, как и последний из его подданных.

Он еще немного помолчал и продолжал:

— Сейчас, сию минуту, король выезжает из Лувра в карете и едет в Сен-Жермен-де-Пре. Охраны с ним нет. Лошадей забыли напоить… а может быть, наоборот, чем-нибудь перепоили… не знаю точно.

Он вопросительно взглянул на Леонору Галигаи.

— Думаю, перепоили, — лукаво улыбнулась она.

— Да? Впрочем, сударыня, это… это происшествие подготовлено вами, причем, должен сказать, с редкостными умелостью и отвагой. Так расскажите же герцогу, что должно сейчас случиться.

— Все очень просто, — так же спокойно, как и монах, отвечала Леонора. — Лошади без приключений доедут до городских ворот. Там крепкое пойло ударит им в голову; они понесут. Карета непременно разобьется о стену или дерево, а может быть, свалится в реку — в этом месте как раз довольно крутой берег.

Жеан Храбрый выпрямился во весь рост, дрожа от гнева и возмущения.

— О злодеи! — шептали его губы.

В первый миг он хотел было ворваться в комнату со шпагой в руке и убить герцога и монаха. Но такой безумный поступок погубил бы Жеана, а короля все равно бы не спас. Цель же у юноши в ту минуту была одна — сорвать покушение! По счастью, его осенило: