Заметим, что она совсем не думала о своем отце. Не думала потому, что им был Кончини, человек, которого она давно уже презирала, а потом, когда тот начал преследовать ее своей яростной животной страстью, стала страстно ненавидеть. Такое трудно сразу забыть, и она по-прежнему не доверяла ему.

Для матери же она стремилась найти оправдания, к матери стремилось ее сердце, все ее существо. Без сомнения, она уже давно мечтала обрести мать, хотя никогда не знала ее. Не раз видела она ее во сне, окруженную ореолом всяческих добродетелей. Скажем сразу: Мария Медичи совершенно не походила на тот идеальный образ, что сложился в голове девушки. Надо было быть совсем слепой, чтобы не заметить этого. Флоранс отнюдь не была слепа, она просто сознательно закрывала глаза на все плохое, что ей уже довелось увидеть и услышать. Ценой собственной жизни она готова была сохранить созданный ее воображением образ матери, наделенной всевозможными достоинствами.

Мы согласны, что дочерняя любовь заслуживает поощрения, однако сейчас эта любовь вполне могла стать для нашей героини роковой. Она уже совершила непоправимую ошибку, отправившись следом за Медичи, в то время как внутренний голос настойчиво убеждал ее остаться подле Вальвера — своего жениха и защитника. К несчастью, она не прислушалась к нему. Поэтому — увы! — нам остается только с горечью наблюдать за тем, как далеко заведет ее любовь к королеве-регентше.

Леонора Галигаи нашла девушку сидящей в кресле. Она была бледна, глаза лихорадочно блестели, однако величайшим усилием воли ей все же удалось сохранить спокойствие. Леонора внимательно оглядела комнату и осталась удовлетворена. Единственный раз — когда взгляд Леоноры упал на дверь, ведущую в соседнюю гостиную, — Флоранс вздрогнула. Однако жена Кончини не стала проверять, была дверь заперта или всего лишь плотно прикрыта. Флоранс же сумела быстро справиться со своим волнением.

Сколь проницательна ни была Леонора, она не заметила ничего подозрительного. Поэтому она повела себя с девушкой весьма обходительно, почти по-родственному.

Леонорой руководил холодный расчет: ей было необходимо поскорей завоевать доверие Флоранс. Будучи женщиной решительной, она хотела побыстрей выведать у девушки, что ей известно о ее матери.

И Галигаи бы наверняка добилась своего, ибо при желании умела быть весьма обходительной. Но, к счастью, девушка была предупреждена и не дала себя провести. Хотя противник и был силен, она знала его карты и потому могла вести свою игру. Итак, Леонора была заранее обречена на поражение, но она об этом не догадывалась, а потому первой начала атаку. Здесь мы вынуждены прибегнуть к военной терминологии, ибо между обеими женщинами развернулось настоящее сражение.