После первого поединка, окончившегося вничью, обе женщины нуждались в отдыхе. На короткое время в комнате воцарилось молчание. До сих пор преимущество было на стороне Флоранс. Она это понимала, но виду не подавала. После недолгих размышлений Леонора произнесла:

— Вам известно имя вашей матери.

Это был не вопрос, а утверждение, однако Флоранс не дала усыпить свою бдительность и быстро парировала:

— Моя мать? О сударыня, если бы я знала, кто она, разве могла бы сидеть сложа руки?.. Я бы давным-давно убежала к ней.

У Леоноры не было больше причин сомневаться в правдивости девушки.

«Решительно, мне ничего не остается, как поверить, что она ничего не знает», — подумала Леонора.

И сказала вслух:

— Мне показалось, что человек, назвавший имя вашего отца, произнес также и имя вашей матери.

— Увы, нет, сударыня.

— Однако он должен его знать.

— Возможно. Вы подсказали мне эту догадку, сударыня. Этот человек может еще находиться в доме. Будьте так добры, проводите меня к нему.

С этими словами Флоранс решительно направилась к двери. В действительности она совершенно не собиралась разыскивать Ландри Кокнара, но Леонора поверила, что именно таково и было ее намерение. Это не входило в планы жены Кончини, и она немедленно преградила девушке дорогу:

— Зачем вам нужен этот человек?

— Как зачем? Чтобы спросить его… умолять его открыть мне имя моей матери… Ради всего святого, сударыня, пропустите меня!

— Нет… Вы забываете, что вас ждет королева.

— О! Какое мне дело до королевы, когда речь идет о моей матери?! — взорвалась Флоранс.

— Так вы будете счастливы узнать ее?

— Буду ли я счастлива?.. Ах, только бы хоть раз увидеть ее, обнять, прошептать на ухо эти сладкие слова: «О матушка!» Да я без колебаний отдала бы за это половину тех дней, которые Господь сулил мне прожить на белом свете.

Пока она говорила, Леонора думала:

«Я напрасно сомневалась: она обожает свою неизвестную мать именно потому, что не знает ее!.. О, а я-то искала способ убедить ее добровольно пойти за мной!.. Вот он, этот способ!»