— То, что стоит мне поднять трубку, и дом ваш будет превращён в щепки.

— Не будет! — стараясь не выдавать бурлящих внутри эмоций, принял вызов Илья. — Хотите знать почему?

— Почему?

— Не в ваших интересах. Случись что со мной, бумаг ни вам, ни вашим подельникам не видать, как своих ушей. Что касается дома, меры, предпринятые отцом, а с недавнего времени и мною, гарантируют не только безопасность матери, но и дома тоже. Не успеют люди ваши переступить порог, как сирена оповестит посёлок о нарушении границ частного владения. Через пять минут к дому сбежится половина населения. Ваших людей для начала проучат, как следует, после чего вызовут милицию. Теперь, что касается тайника, отыскать место, где спрятаны документы, большого труда не представляется. Вопрос только в том, есть ли смысл. Зная вас как человека, умеющего добиваться своего, отец не мог не предусмотреть вариант овладения архивом силой.

— И? — стараясь не выдавать кипящего внутри напряжения, пробубнил Гришин.

— При попытке овладеть документами силой содержимое будет уничтожено до того, как вы или ваши люди войдут внутрь хранилища.

— Звучит убедительно.

Чиркая вилкой по скатерти, Гришин что-то просчитывал. И судя по тому, что в рисунках не было смысла, можно было предположить, что полковник не учёл того, что следовало учесть в первую очередь.

— Вопрос, как быть с Лемье? Покупатель должен убедиться, что архив соответствует назначению.

— Полностью с вами согласен, поэтому никто никому ни в чём не будет препятствовать. Архив будет предоставлен для ознакомления. Мало того, вы или ваш человек сможете завизировать документы подписью, что исключит опасения в подмене.

— Интересно, как будет выглядеть на деле?

— Просто. Вы приедете в Никольское. Мы вместе войдём в сейф, извлечём содержимое. Вы всё проверите, завизируете. После чего я верну бумаги на место.

Глаза полковника заискрились. Уголки губ, с трудом сдерживая улыбку, начали подрагивать, отчего создавалось впечатление незапланированной радости.

Илья, видя это, решил не торопить события, предоставляя противнику возможность проникнуться бодростью мыслей до конца.

— Но учтите, я не впущу вас в дом до тех пор, пока ваши волкодавы не уберутся из Никольского, — произнёс Илья.

— Они-то чем вам не угодили?

— Противно ощущать присутствие чужих глаз! «Мерседес» же не просто раздражает, он бесит, загоняя в голову мысли, от которых хочется схватиться за ружьё и устроить вендетту.

— Вендетту?

Гришин хотел было возмутиться, и даже принял для этого воинствующий вид, однако пылающие огнём глаза Ильи заставили отказаться от идеи, держать стойку до конца.