— Ваш отец умер от инфаркта.

— Вопрос, кто довёл его до него? Жил человек, ничто не предвещало кончины, и тут появляется господин Гришин, угрожает, ставит ультиматум, обещает нагрянуть с обыском.

— Интересно знать, как бы вы поступили на моём месте?

— Я?

Ожидая чего угодно, но только не того, что полковник предложит почувствовать себя в его шкуре, Илья вместо того, чтобы ответить, указал на стул.

— Присаживайтесь. В ногах правды нет, это вы знаете не хуже меня.

— Интересное замечание.

— И знаете почему? Потому что такие понятия, как совесть, честь чужды вам по крови, я бы даже сказал по состоянию души.

— Вы меня для чего пригласили? — изменился в лице Гришин. — Для чтения проповедей?

— Боже упаси! — взмахнул руками Богданов. — Пивка попить, дела обсудить.

— В таком случае советую в дальнейшем не обращаться к философии. Пить пиво, есть креветок приятнее, чем переходить на личности. Мне это, знаете ли, вот уже где.

Проведя ребро ладони по горлу, полковник призывал Богданова сменить тему.

Илья понял это по тому, как изменились глаза Гришина, настороженные, обеспокоенные, те будто чего-то боялись, отчего взгляд полковника не выглядел столь уверенным, каким выглядел в дни первых встреч.

«Первый раунд господин полковник проиграл, — подумал Илья. — Если так дальше пойдёт, быть вам битым за все ваши злодеяния, что будет являться верхом справедливости и для живых, и для мёртвых».

В ожидании заказа в большей степени молчали, коротко прошлись по погоде, по футболу, задели бизнес, посплетничали. Обычный мужской разговор в ожидании выпивки. Когда же первые глотки пива остудили внутренние пожары обоих, а вкус креветок дал возможность насладиться необычностью блюда, беседа начала подбираться к теме, ради которой стороны собрались, чтобы приятное совместить с полезным.

— Ну, так что вы хотели мне сообщить? — выискивая креветку побольше, произнёс Гришин.

— То, что я принимаю ваше предложение.

— Принимаете предложение?

Рука с зажатой меж пальцев креветкой замерла в миллиметрах ото рта.

— Да. Одиннадцать дней назад вы, побывав в Никольском, предложили отцу продать бумаги Соколова?