— Элизабет в Москве?

— Да. Из аэропорта Лемье отправилась в «Мариотт гранд», где, сняв люкс, заказала ужин, после чего попросила портье не беспокоить.

Рука Ильи непроизвольно потянулась к карману. Желание набрать номер Элизабет оказалось выше любой осторожности. И только мысль: «Что я ей скажу?» — заставила вместо трубки вынуть платок.

— Не иначе, как вечер чудес. Вчера общались по телефону, сегодня Элизабет в Москве. Интересно знать, что заставило Лемье изменить планы, когда та обещала быть только к концу недели?

— Может, ваше решение заключить с нами сделку?

— Сделку? — наполненный удивлением взгляд метнулся в сторону глаз Гришина.

— Откуда Элизабет знать то, о чём мы с вами узнали час назад?

— От вас.

Реплика полковника несла провокационный характер, а значит, отвечать на неё требовалось в том же духе.

— От меня? — стараясь держать себя в руках, переспросил Илья. — Не в моих интересах ставить в известность Элизабет о том, о чём знать не положено никому.

— В таком случае, кто?

— Жак. И не без вашей помощи. Вы сообщили Лемье о том, что я назначил вам встречу. Тот, поняв, что разговор пойдёт об архиве, поставил в известность Элизабет.

— Поставил в известность о чём?

— О том, что знает, где находятся документы.

Застывшая в недоумении тишина стала свидетелем того, что Гришин, сам того не подозревая, оказался в вакууме собственных размышлений настолько плотном, что не мог сообразить, что имел в виду Илья, намекая на сговор между ним, Лемье и Элизабет.

— Обвинение не принимается. Не вижу смысла строить самому себе баррикады. Узнай француженка о местонахождении тайника, ни мне, ни Лемье не видать архива как собственных ушей. Любой суд будет на стороне законной наследницы, при этом ни один адвокат не рискнёт оспорить.

— Вы забыли про мать Элизабет? Как вдова она вправе претендовать на имущество мужа, независимо от того дом это, машина или просто кипа бумаг?

Наморщив лоб, при этом подперев подбородок кулаком, Гришин напоминал философа, пытающегося сопоставить познанное с тем, что на протяжении двадцати пяти лет откладывала в сознании жизнь.

— Супруга должна и будет рассматриваться как первоочередная претендентка на наследство. Вопрос, решит ли составить конкуренцию дочери.

— В этом и смысл затеянной Лемье интриги. Предупредив Элизабет, что мать намерена претендовать на часть наследства, Фредерик предложит вариант, который устроит всех. При этом лично он не потеряет ни цента.