Сделав шаг вперёд, успел коснуться пальцами ручки, как вдруг чужая ладонь легла на плече, и прозвучали слова: «Чего ты в собственной квартире, как вор?» Они заставили сердце остановиться, чтобы в следующее мгновение забиться вновь, но уже с частотой, от которой начало тукать в висках.

Оглянувшись, Илья увидел того, кого несколько часов назад встретил в туалете бара, кто предупредил о том, что в зале находится Жак Лемье.

Кузнецов, телохранитель француза, смотрел в глаза с таким видом, будто пробрался в квартиру тайком не он, а Богданов.

— Я уж думал, ты не придёшь. Из бара вышел на пятнадцать минут раньше, домой приехал на полчаса позже. Чего так долго?

— Прогуливался.

Илья не сразу понял, о чём его спрашивали. Удивляло, почему не был агрессивен, не орал, не кинулся на чужака с кулаками.

— Нет, вы посмотрите, он прогуливался, — хмыкнул Кузнецов, распахивая дверь в кухню.

И тут до Богданова дошло.

«Ко мне в дом проник тот, кто тремя неделями раньше в этой же самой квартире ломал мне рёбра. Я же виду себя так, словно ничего не было, и человек, посетивший меня, есть друг детства».

Злость огнём полыхнула по сердцу, отдаваясь мыслью: «Шарахнуть стулом или подождать, когда сядет за стол, вынуть из холодильника бутылку с шампанским и тогда?»

Представив распластавшегося на полу гостя, Илья ощутил удовлетворение идеей и уже готов был воспрять духом, как вдруг другая, более разумная мысль заставила отказаться от желания учинять разборку, не выяснив главного, что же телохранитель Жака делает в его квартире.

«И вообще, что это он вздумал помогать, когда совсем недавно пинал меня ногами? Нет, здесь что-то не так. А коли не так, нет смысла торопиться».

Выдвинув из-под стола стул, Илья сел.

Гость занял место напротив хозяина квартиры.

— Поговорим?

— О чём?

— О тебе.

Улыбка, скользнув по губам Кузнецова, исчезла, все это время сам телохранитель оставался напряжённым. Это было заметно по движению тела, по сцепленным в замок рукам и по неторопливости в выборе слов. Человек отслеживал действия, чтобы, контролируя ситуацию, не произнести лишнего.

— Только не надо смотреть на меня как на врага народа. Во-первых, не время для разборок. Во — вторых, мне наплевать, что ты думаешь. Я здесь для того, чтобы найти факты, от которых зависит, смогу выполнить порученное дело или нет.

— Дело? — взорвался Илья, — Тебе поручили выяснить, как Богданов намерен повести себя дальше? Кто? Лемье — отец или Лемье — сын? А может Гришин?