— В таком случае почему мне не поступить так же?

— Было бы верхом справедливости, если бы Гришин поверил в бред, что ты нёс за столом. Имеется в виду басни про миллионы, про то, что бизнесмен думает сначала о выгоде и только потом о моральной стороне дела и, конечно же, в то, что ты хочешь продать архив.

Не понимая, что имеет в виду Кузнецов, Илья как мог пытался держать себя в руках, судя же по тому, как реагировали руки, можно было сделать вывод, что давалось ему это с трудом. Вертя чайную ложечку, он то порывался отложить ту, то вдруг хватался вновь, будто в ложечке был заложен потенциал концентрации мыслей.

Кузнецов же вёл себя предельно спокойно. Если бы не лицо, которое почему-то сделалось серым, глаза потускнели, желваки под кожей заходили так, что был слышен скрип зубов, можно было подумать, что человеку всё равно.

— Не поверил, потому что верить было нечему. Взять, к примеру, твоё заявление по поводу продажи архива. Не иначе, как предательство по отношению к близким тебе людям, назвать этот поступок трудно. Ты способен пойти на такое? По глазам вижу, что нет. Отсюда вывод, предложение по поводу сделки есть ничто иное как игра в месть. Полковник слишком умён, чтобы поверить в то, во что поверить может только глупец. Отсюда вывод, сделка, не успев начаться, обрела статус игры в одни ворота.

— Но ведь он принял условия. Мало того, был разработан механизм преодоления разногласий. Зачем полковнику понадобилось затевать всю эту возню?

— Чтобы убедиться, что архив находится в вашем доме. Странно, что ты это не понял.

— Откуда мне было знать?

— Оттуда, что такие люди, как Гришин, просчитывают всё до мелочей. Убедиться в наличии архива, изучить место, где спрятан тайник, попытаться выяснить секреты замков сейфа. Всё для того, чтобы в решающий момент действовать наверняка.

— Не хочешь ли ты сказать, что полковник решил завладеть архивом силой?

— Вроде того.

— Интересно знать, каким образом?

— Физическое устранение.

— Меня?

— Кого же ещё? У таких, как Гришин, коварства хоть отбавляй, про опыт я не говорю. Задумки твои он просчитал задолго до того, как ты раскрыл перед ним суть предложения.

— В таком случае мне надо всё ещё раз перепроверить, продумать.

— Лучше отказаться от идеи мести.

Попытка отговорить от того, к чему Богданов шёл осознанно, подействовала двояко. Удивление и смятение! И это только в начале извержения, проснувшегося внутри вулкана. Дальше должна была последовать реакция ответных действий.

— Так вот, значит, что привело тебя в мой дом, — не ведая зачем, Илья начал подниматься, чтобы заполучить простор действий, — Кто подослал? Жак? Гришин? А может, сам Лемье?