Вот и сейчас, выйдя из автомобиля, Богданов вместо того, чтобы направиться к входу в отель, остановился посреди улицы, с видом зеваки начал крутить головой, будто хотел кого-то увидеть, но не знал кого именно.

Француженка сидела в дальнем углу, зажав в ладонях чашку с кофе.

По окурку и дымящейся в пепельнице сигарете Богданов понял, Элизабет пришла задолго до его появления, что не могло не навести на мысль, всё ли у мадам в порядке.

Подтверждением тому стала натянутость улыбки, с которой встретила Илью Элизабет. Увидев, помахала рукой, призывая: «Иди сюда».

Когда Богданов приблизился и попытался обнять, француженка отстранилась, давая понять, что сегодня не до любезностей.

— Здравствуй, Илья!

— Здравствуй!

Почувствовав, что Элизабет не в духе, Богданов решил отказаться от фамильярностей, переходя на тон ближе к деловому, чем к дружественному.

Заняв место напротив, собрался подозвать официанта, как вдруг Элизабет. вмешавшись в намеренья Ильи, заставила того отказаться от идеи сделать заказ.

— Мне здесь не нравится. Людно и неуютно.

— По мне так ничего, — решил настоять Илья.

— Нет, — повысив голос, Элизабет потянулась за сумочкой, чтобы сложить сигареты и зажигалку. — Разговор предстоит серьёзный, поэтому мне бы хотелось поговорить без свидетелей.

— Как скажешь, — поднявшись, Илья вопросительно глянул на француженку.

— Пойдём в номер. Я привезла бутылку коллекционного вина, думаю, поможет поднять настроение и мне, и тебе.

Богданов прочитал в глазах Элизабет решимость, поэтому ему ничего не оставалось, как пожать плечами:

— В номер так в номер.

На десятый этаж лифт доставил в течение нескольких секунд. Лёгкое, напоминающее полёт ощущение, и вот он, огромный, похожий на тоннель холл, комната администратора и номера.

Тончайшее по вкусу убранство стен, тихое журчание фонтана говорили о том, что в России научились ценить роскошь, в особенности, когда за неё платят хорошие деньги.

Как Илья и предполагал, Элизабет сняла люкс.