— Элизабет во Франции, — наполненный иронией голос Гришина разрубил застывшую в ожидании тишину. — Мало того, могу уверить, что даже не догадывается о вашем существовании. Та же, кого вы считали француженкой, есть никто иная, как Ольга Дмитриевна Ленковская, дочь Дмитрия Семёновича Ленковского, коллеги Соколова, того самого, который на протяжении многих лет собирал информацию о «луче смерти». Был момент, когда Соколов чуть было не рассказал ему об архиве отца. Настолько они были близки.

— Подождите, — с трудом переведя дыхание, прервал полковника Илья. — Получается, женщина, которая просматривает архив, к семейству Лемье не имеет никакого отношения?

Не веря ни глазам, ни собственным ушам, Богданов продолжал бороться с рвущимся наружу противостоянием.

— Именно, — с неприкрытой издёвкой в голосе произнёс полковник.

— А как же Ялта, Москва, Питер?

— Единый разработанный мною план, начиная со знакомства в Крыму, куда я отправил Ольгу за два дня до вашего прибытия, заканчивая сегодняшней встречей в баре.

— Ни хрена себе, — выдохнул Илья. — Браво, полковник! Браво! Теперь понятно, почему вы столь упорно пытались заставить меня повторно показать архив. Окажись я на вашем месте, поступил бы точно так же.

Рассуждая вслух, Илья не видел ни направленных на него взглядов, ни пробегающей по губам полковника усмешки. Он будто оказался в огромном без окон и дверей ангаре, где каждое слово, каждый вздох отдавался протяжным пытающимся вырваться наружу эхом. Дышать и то приходилось через раз.

— Так! Подождите!

Неожиданно возникший восторг столь же неожиданно перерос в смятение, заставив Богданова устремить взгляд в сторону наблюдавшей за ним Элизабет — Ольги.

— А как же любовь, постель, секс? Это что, тоже часть вашего общего плана?

— Нет!

Вспыхнувшее румянцем лицо Ленковской предстало перед Ильёй в том виде, который тот привык видеть с момента знакомства.

— Здесь всё по — настоящему. В тот вечер в ресторане я впервые поняла, в какое дерьмо затолкал меня отец. Практически он меня продал. Что касается наших с тобой отношений, то тогда мне было хорошо. Сегодня? Сегодня- больно.

— Теперь понятно, почему предпочла сбежать, не оставив ни письма, ни записки.

— Я приказал Ольге возвратиться в Москву, — подойдя к столу, Гришин опёрся о край. — Как только стало известно, что отношения между вами зашли слишком далеко, появилось опасение, что Ольга, не выдержав влюблённости, может раскрыть секрет замысла. С женщинами такое случается. Провал в обмен на чувства двух любящих сердец. Позвонив Ленковскому, я потребовал, чтобы тот вызвал дочь в Москву. Что тот и сделал.