Он тут же выключил аппарат и сунул себе в нагрудный карман, чтобы кликающие и шипящие звуки не стали ориентиром для существа. Они вышли на камни. Справа были видны Влад с Шакулиным, спешащие к ним. Уже где-то вдалеке, в русле реки, сломя голову, огибали полуостров в направлении Двуглавой сопки бойцы-срочники. Листровский вытер лицо от выступившего пота. Их с Барышковым стволы автоматов уставились на чащу.

Все как-то стихло. Капитаны замерли, уши улавливали только звуки прыжков и легкое бряцанье со стороны Влада и Шакулина.

– Где эта тварь? – Барышков сузил взгляд, готовый мгновенно отреагировать очередью из автомата на любое движение в деревьях. – Я прикончу тебя, сука, прикончу! – цедил он сквозь зубы, плавно шагая по камням курума метрах в пяти от полосы леса.

Листровский огляделся по сторонам. Они практически подошли к месту, где должен был остаться на камнях труп первого из спецов, сидевших на перешейке. Глаз капитана в наступившей темноте засек более темный силуэт мертвого человека в ложбине меж двух больших камней.

– Я проверю, – он хлопнул Барышкова по плечу, и двинулся к телу.

Спецназовец лежал лицом вверх, на его груди была видна рваная глубокая рана. Через всю правую щеку и лоб шли полосы порезов от когтей. Похоже, существо нанесло ему удар в лицо лапой, а затем, проткнув когтями, швырнуло на камни. Листровский еще раз вспомнил высокую траекторию, которую прочертил в сумерках его полет, и немного поежился, представив, какой силой надо обладать.

К Барышкову за это время успели подбежать Влад с Шакулиным. Теперь они втроем, держа оружие на изготовке, плавно двигались вдоль полосы деревьев на все том же расстоянии. Пока никаких звуков или чего-то еще не раздавалось. И это серьезно напрягало всем нервы.

Внезапно Листровский понял, что совершенно напрасно, в горячке, призвал все посты двигаться к перешейку. Возможно, зверь потому и затих, что сейчас во тьме леса выслеживает либо Четвертого, либо Пятого, тех, что были поближе к месту событий. Листровский надеялся, что они догадаются двигаться к цели по открытому месту, а не через заросли полуострова. Капитан судорожно стал расстегивать обратно карман, в который он водрузил выключенную рацию. Тугая пуговица, как назло, совершенно не поддавалась его усилиям. Но все-таки он ее расстегнул, и парой широких прыжков по камням, подскочил к своим товарищам.

– Я выпустил в него около восьми пуль, и хоть бы хны! – проговорил Влад.

– Да, в нем уже штук пятьдесят сидит, – продолжал раздраженно цедить слова Барышков. – А сейчас я еще пару десятков засажу.