– Тщательно исследовали местность, – ответил капитан. – Существо умнее обычного зверя и несколько раз на одно и то же не клюнет. Разработали план. Соорудим двойную ловушку, – здесь Листровский стал откровенно выдумывать, – если зверя нельзя подстрелить, попробуем его надеть на большие шипы, выроем волчью яму, главное, приманить. – Говорить о кружке натуралистов, Коробове, о всяких меченых смысла не было еще и потому, что пока оборотень не уничтожен, это никого интересовать не будет. – Есть определенные обстоятельства, товарищ полковник, которые могут помешать изловить зверя живьем, могут быть очень серьезные потери личного состава. Мне нужно ваше устное согласие убить существо при первой же возможности. Думаю, лаборатория той настойчивой мадам не сильно пострадает от отсутствия нашего экземпляра. К тому же мы еще намучаемся с его транспортировкой, с такими-то размерами и повадками. Если его нельзя подстрелить, то и усыпить вряд ли удастся.

Верещагин глубоко вздохнул, выслушав капитана.

– Да, вообще Листровский, ты знаешь, мне тоже затея с поимкой совсем не нравится. Если все так, как вы тогда на допросе дружно описывали, то я за уничтожение. Кем бы оно ни было. И всем нам проще станет. Так что, да. Давай, разбирайся со зверем своими методами.

– Хорошо, но нужно еще кое-что. Я уверен в том, что есть один человек, на которого зверя приманить проще всего. Это первый из пострадавших от его нападений еще двухлетней давности.

– Некто Коробов, которого чуть не похоронили? – уточнил Верещагин.

– Он, – кивнул капитан. – Сейчас Коробов представляет из себя живой овощ. Совершенно лишился рассудка. Родственников нет. Могу предоставить материалы, подтверждающие все это. Суть просьбы такова. Мы хотим использовать душевнобольного, как приманку, но для него сия затея может стать окончанием жизни. Поэтому мне необходима бумага соответствующего содержания.

Верещагин внимательно посмотрел в глаза Листровскому, он понял, что за бумагу тот требует.

– Ладно, ты ее получишь, завтра, но сначала дай мне все медицинские карты Коробова. Отправить на заклание гражданского – тяжелее, чем солдата, который обязан подчиняться приказам. Я должен быть уверен.

– Все будет. – Листровский уже думал о том, что было бы неплохо на этом и закончить беседу.

– Так, я придумаю для завтрашнего отчета что-нибудь. – Полковник погрозил пальцем. – Но дальше буду освещать только твои действия.

– Все ясно, товарищ полковник.

– Свободен, капитан. Но завтра с утра ко мне с показаниями по Коробову.

– Я понял.

Верещагин остался дышать свежим воздухом на крыльце, а Листровский двинулся обратно в здание. У столика дежурного его ждал переодевшийся Шакулин. Листровский показал глазами, что так, мол, получилось.