– На нас, на ком? На нас – лесных братьях? У вас есть иммунитет?

Нестеров долго ничего не отвечал, но затем разразился речью:

– Вы ничегошеньки не понимаете, в том, что происходит, слышите! Ничего! Меченого нельзя убивать!

– М-да? А вот практика прошлых веков, и ваш духовный лидер в черном капюшоне, говорят об обратном.

– Он просто не знает, КТО меченый в этот раз, – уже спокойнее ответил директор музея.

Листровский полминуты ждал продолжения, но Нестеров опять перестал говорить.

– А если бы знал? – решил стимулировать дальнейшие разъяснения Листровский.

– А если бы знал. Подозреваю, вы бы никогда с ним не встретились. С тем, кого вы назвали духовным лидером. Без вас бы обошлись.

– Но теперь без нас обойтись трудно. На карту, Нестеров, поставлено много различных судеб. Помните, я вас предупреждал не водить меня за нос? Вы не вняли. Сейчас мне надо, желательно без потерь, уничтожить вашего любимого оборотня. – Нестеров фыркнул на слове «любимый». – Поможете нам сделать это, посмотрим, возможно, вернетесь в свой музей. В том же качестве. Будете молчать, я в долгу не останусь. Мне кажется, у нас обоих одни и те же цели. Так, как избавиться от оборотня и для чего вы похищали Коробова? – Листровский резко повысил голос на последней фразе.

Нестеров демонстративно отвернулся.

– Ну, хорошо, – с раздражением сказал капитан. – Сгною, Нестеров, в том же учреждении, из которого вы пытались стащить Коробова. Усекли? – На этих словах капитан поднялся и вышел из помещения, оставляя директора музея в обществе двух лампочек.

Поздно ночью допрос лейтенанта Андросова прошел для Листровского с тем же успехом. Под первоначальным нажимом, что Андросов больше света белого не увидит, он-таки выдал, что Коробова они не собирались убивать. Но потом окончательно замкнулся и даже эмоционально никак не реагировал на вопросы, бесстрастно глядя в пол.

На следующее утро Моляка и вправду вернулся в себя. Он ничего не помнил, начиная с того момента, как в палату к Коробову вошли двое натуралистов. И был шокирован подробностями действий, которые совершил, находясь под действием некоей разновидности гипноза, примененной директором музея. Но расплываться мыслью по древу было некогда, и поспавший всего пару часов за рабочим столом Листровский, отвез доктора в психиатричку, где Моляка собрал все возможные записи и карточки по болезни Коробова. Сам больной после задержания «УАЗа» был отправлен обратно в свою палату, где его и нашел Моляка. Капитан дал доктору распоряжение в случае чего готовиться к выезду на природу вместе со своим пациентом уже на вполне легальном основании, но цели такого выезда не указал. В конторе капитану предстояло главное, отправиться к Верещагину и доказывать необходимость выдачи нужного документа, о котором они вели речь вчера.