Тот продрал глаза и зевнул.

— Слышишь? — наставительно сказал возчик. — Часовой говорит, пора смену давать. — Потом добавил понимающе: — Не август ведь!

Проснувшийся поглядел на возчика, потом перевел свой взор на круглые стенные часы.

— А и в самом деле пора сменяться, заспались, однако, ребята. — И он принялся бесцеремонно будить товарищей.

— Ребята, нам пора идти.

Они просыпались нехотя, но, вспомнив, в чем дело, сразу же вскакивали на ноги и шли умываться прекрасным февральским снегом.

— Кто же будет разводящим?

— Должно быть, Легионер.

— Ребята, он был в карауле, не стоит его тревожить, пусть спит, мы сами не маленькие.

— И вправду, разве мы сами не сможем найти дорогу к своим постам! А кто не знает своего назначения, пусть посмотрит сюда — на стене расписание!

Так они и порешили самим идти на посты свои, не будя уставшего Легионера, и гурьбой вывалились из караулки.

На посту № 13 Вайсонен должен был по расписанию сменять Сара; но каждый из сменных высматривал в расписании только свою фамилию, куда ему нужно идти, так что пост № 13 оказался и на этот раз забытым.

Легионер слышал сквозь сон какой-то шорох, но сам не мог проснуться.

Так Инари на посту № 13 сменил сам себя на второе дежурство. Так он, не сходя с места, вступил во второй караул.

Было чертовски холодно, но, проклиная Медный Котелок, и фельдфебеля, ранившего Унха, и возчика, и Легионера, Инари даже и не подумал о том, что можно покинуть пост.

Погасла лампа и в далеком окошке штаба, и только слабо мерцает еще ночник в оконце больницы.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Олави пошел собирать свое семейство.

Из этого двора должны были отбыть в путь две лошади. Одна принадлежала Эльвире: ее приданое. Тот знакомый жеребенок с подпалинами, выросший уже в отличнейшего коня; на этих санях собиралась ехать за мужем своим Эльвира с дочерьми Хелли и Нанни.

Другие сани были взяты в порядке мобилизации, и возчиком ехал сам отец Эльвиры.