— Что ж, посмотрю, — сказал старик. — А ты, старуха, сбегай к соседям и спроси, может быть, у них оставили.

— Плачу, как за новые, — вдогонку уходящей хозяйке крикнул Инари.

— Ладно уж!

Однако у соседей лыж тоже не оказалось. Партизаны все забрали с собой, и все же некоторым из них пришлось отправиться без лыж.

В чулане среди всякой запыленной и заиндевевшей от холода рухляди хозяин все же разыскал две лыжины. Это были совсем непарные лыжи. Одна хорошая — тонкая, длинная, с ровно отполированным желобком, беговая, другая короче, широкая, плохо отделанная сверху, крестьянская. На таких ходят в этих местах, перетаскивая на себе кладь. Но выбора не было. Все же даже на такой паре идти лучше, чем пешком, проваливаясь в снег по пояс на каждом шагу.

За такие лыжи хозяин не хотел брать ни пенни.

— Да брось, какой же это товар!

Инари, поблагодарив хозяина, вышел на двор.

В прихожей он выщипнул из паза меж бревен клок пакли и, осторожно свернув пальцами паклевой шарик, закрыл им дуло винтовки. Он знал, что это противоречило всем уставным параграфам, но за стенами избы сразу же начинался снегопад, и если не закрывать дула, то, чтобы винтовка не заржавела, нужно было бы ее чистить на каждом привале.

Бесшумный снег залеплял глаза, и трудно было смотреть прямо перед собой. Вниз же смотреть не хотелось, слишком уж нелепо выглядели непарные лыжи.

Идти на них было неловко. На каждую ногу ложилась неравномерная нагрузка. Правой, которая стояла на крестьянской лыже, приходилось работать гораздо больше, левая же легко скользила по снегу. Поэтому приходилось все время делать некоторое усилие, чтобы не сворачивать вправо, а идти прямо по намеченной колее.

«Хорошо еще, что ребята шли прямо по дороге, а не по полю, там бы даже и следы занесло, — подумал Инари и прибавил ходу. — Правда, никто из них и не знал, где я сплю, так что никто из парней и не виноват, что меня не разбудили, — старался унять подступающую к сердцу злость Инари. — Но почему же Хильда ушла за спиртом и не вернулась? Почему же она не разбудила меня?»

Этого Инари не понимал.

И, стискивая зубы, опустив голову, он шел вперед.

Скаты казались не такими уж скользкими, и подъемы тоже потеряли свое обычное коварство.

Спускаться по склону было труднее, чем всегда, брать подъем легче. Вообще-то на грузовых лыжах не больно разбежишься.

Он шел вперед не быстрее, чем идет пешеход по ровной дороге — пять километров в час.

Следы проходившего перед ним отряда он различал все смутнее и смутнее. Здесь ему никогда не приходилось бывать, но он шел так уверенно, как будто приближался к родным местам, каждую тропинку которых он знал наизусть.