— Ой, выдаст, — прошептала, томясь, Даша, — выдаст.

— Бить? — спросил Ямщиков.

— Погоди, успеешь. — Я с трудом удерживался, чтобы не выстрелить.

И в самом деле, следовало повременить, потому что мужчина недалеко от берега резко развернул лодку и пошел теперь против течения.

Но что это? От домиков, стоявших у опушки, отчеканивая торжественный шаг, взметая пыль, по дороге шли немецкие солдаты. Больше роты. Они шли к мосту. Что бы это могло значить?..

Я тоже поднял автомат. Если они готовятся окружить нас и другая рота отрезает отход, то, может, лучше сейчас перестрелять десяток-другой немцев, а потом отскочить в лес… Но тогда мост останется невзорванным… Нет. Таким парадным шагом не выходят на операцию.

И Иван Иванович все так же медлительно и равнодушно поворачивает свой челн к берегу, вытаскивает его на песочек, а затем садится на камень на лужайке около моста, закидывает ногу на ногу и привычным жестом вытаскивает из глубокого кармана шелковый малиновый кисет. Затем так же спокойно набивает трубку.

Люди, сидевшие в лодке, перестали грести и смотрят на мост.

Над рекой гремит полковой оркестр, щедро разбрасывая далеко по окрестным лесам звуки немецкого военного марша.

Солдаты выстраиваются по обеим сторонам настила. Две шеренги с каждой стороны.

— Слава богу, слава богу, гребет обратно, — шепчет Даша и счастливо улыбается. Лоб ее усеян крупными прозрачными росинками пота.

Иван Иванович в своем челноке также нарочито медленно плывет обратно. Течение попутное.

А на мосту тем временем появился серый легковой автомобиль с открытым верхом.

Высокий офицер вышел из машины и, пройдя по доскам настила, подошел к тонкой ленточке, протянутой поперек моста, и разрезал ее. Бумажная ленточка, взвиваясь в воздухе, упала на доски. Солдаты закричали: «Хайль!», медленно прошли по мосту. За ними бежали деревенские босоногие мальчишки…

Иван Иванович спрятал челнок на старое место, прошел по бережку дальше и подошел к нам.

Я взглянул на Дашу, и мне показалось, что щеки ее порозовели. Надо будет поговорить с ней после.

— Это у них приемочная комиссия работает, — сказал Иван Иванович.

— Ничего, мы тоже примем мост, — отозвался Душа.

Мост было решено взорвать ночью.

— Хорошо бы еще и офицера захватить, но черт его знает, в какую сторону он поедет. Если влево, то там, в трех километрах отсюда, у дороги, сейчас сидят Шокшин и Аня Олави. Шокшин должен взорвать высоковольтную передачу. И сигналом ему будет взрыв моста. Затем они, так же как и мы, должны уходить на базу.