Автомобиль въехал на мост. Я его не видел. До меня доносился ровный приближающийся гул мотора, шелест эластичных шин по доскам настила, но я всем своим существом точно знал, где находится машина, где проходит, гораздо точнее и лучше, чем если бы даже видел ее своими глазами. Не знаю, понятно ли это будет кому-нибудь другому, но это так.

В машине сидели, наверно, очень удачливые люди — шоферу, ничего, видимо, не подозревавшему, удалось провести автомобиль так, что колеса его не коснулись взрывчатки. И не будь нас в двадцати шагах от этого места, машина с ее пассажирами проскочила бы невредимой.

Но мой автомат заработал. Ямщиков тоже опустошил весь магазин своей самозарядки.

Машина вильнула и повернула к кустам, уперлась передними колесами в стенку кювета и заглохла.

Ямщиков распахнул переднюю дверцу… Водитель лежал, склонив голову на баранку. Рука его сжимала тормоз.

Павлик быстро сорвал планшет и полевую сумку с офицера, сидевшего рядом с шофером. Я стал снимать полевую сумку с другого убитого. Торопясь, я дернул и оторвал ремешок. Тело офицера сползло на пол. Затем на землю, неподалеку от машины, я положил листовку «К немецким солдатам». В эту минуту раздался взрыв, затем второй, третий, и так подряд семь взрывов.

Отскочив от машины, я взглянул на мост. В полутьме видны были взметенные вверх, перекореженные доски настила, бревна устоев.

Высоко разбрасывая брызги, шлепались в черную и холодную воду реки деревянные балки. Павлик уже поджигал машину.

Теперь надо было скорее уходить…

Мы быстро шли по лесу в молчании, каждый думал о своем, и лишь сухой валежник хрустел под сапогом.

И вдруг раздался частый звонкий стук, словно кто-то бил железным молотком по стальному рельсу.

Ясно, это был условный знак…

Возможно, что с соседнего гарнизона немцы уже идут, чтобы отрезать нам путь отхода. Мы-то еще пробьемся. А вот как Шокшин и Аня…

В эту секунду я услышал еще один отдаленный взрыв, по которому томилась моя душа, и успокоился: значит, там, у Ани и у Шокшина, тоже все в порядке…

Через полчаса мы встретились в лесу с теми, кто взорвал мост.

Торжество было полное: мост взорван, офицеры убиты, документы захвачены.

— А все же наша приемочная комиссия поработала с большим результатом, чем ихняя, — лукаво улыбаясь, сказал Павлик.

— У тебя, Иван Иванович, — укоризненно проговорила Даша, — опять не получилось чисто. Вместо одного — семь взрывов.

— Да, уж это как-то не получается у меня, — виновато ответил Иван Иванович, отводя протянувшуюся к лицу ветку.

— Оно и к лучшему, — сказал Якуничев. — Мне самому сперва показалось, что бомбежка началась. А им-то, фрицам, и подавно… Я видел, как они в исподнем белье бежали из изб в лес, в щели. А пока разберутся, в чем дело, нас и след простыл.