Навстречу им, так же четко чеканя шаг и взмахивая рукою выше пояса, шли три солдата.

У меня сразу отлегло от сердца: конечно, этот выстрел — обычный у немцев сигнал при смене ночных караулов. Ну да, значит, все в порядке…

Приклады стукнули о доски настила. Пост был сдан.

И снова на мосту остались двое часовых.

Они только заступили на пост — значит, раньше чем через час-полтора их проверять не станут…

Мы подползли еще ближе.

Павлик шепнул мне:

— «Спутнику агитатора» (так называет он мой автомат) будет работа.

Часовые были теперь в пяти шагах от нас… Они повернулись и пошли обратно, и вот тут-то поднялся во весь рост Иван Иванович. Это было сигналом.

Чирков и Якуничев бросились за часовыми. Те обернулись, но, прежде чем успели вскрикнуть, каждый из них получил такой удар прикладом по каске, что без чувств свалился на доски моста. Глухо звякнули винтовки. Тот, кого ударил Ямщиков, свалился через низкие перила вниз, на камни под мостом. Он был живуч, зашевелился, приподнялся на локте и замычал что-то несвязное.

Ямщиков не дал ему досказать. Бесшумно метнулся он к часовому, и через мгновение тот умолк.

Якуничев и Чирков закладывали взрывчатку под свежие, терпко пахнувшие смолой сосновые стропила.

Иван Иванович копошился около воды на бревенчатых ряжах.

— Ну, Даша, за дело.

Мы бросились на дорогу. Я выкапывал шанцевой лопатой лунки для мин, а Ямщиков закладывал в них двухсотграммовые толовые шашки. Даша присыпала мины мягкой землей.

На одной линии поперек дороги мы заложили четыре заряда. Через пять минут все было готово.

Мы отошли в кусты. И тогда я взглянул на мост. Сейчас он был так же пуст, как и дорога. Словно здесь только что не ходили немецкие часовые…

На этот раз нам действительно везло…

Через полчаса после того, как мы заняли нашу позицию за кустами можжевельника, у обочины раздалось урчанье автомобильного мотора.

Я переставил рычажок автомата на стрельбу очередями, чувствовал, как волнуются рядом Даша и Павлик, но странно: меня их волнение только успокаивало. Все в порядке.