– Марина! – сердито воскликнул мистер Фокс, но доктор Сингх держала его так крепко, что он не мог высвободиться. Марина не сразу отпустила шефа, сначала легко коснулась губами его уха:

– Змея.

Как только они вернулись в лагерь, Марина отправилась проведать доктора Свенсон и по дороге встретила Барбару. Щеки у миссис Бовендер горели, а глаза были заплаканные. Были ли это остатки ночных слез, или она рыдала недавно – Марина не поняла.

– У нее все хорошо, – сказала Барбара и преградила Марине дорогу. – Но вы туда не ходите. Она сказала, что хочет отдохнуть.

– Вы вернулись к своим обязанностям стража ворот?

На Барбаре были белые льняные брюки и облегающий топик цвета морской волны. Вероятно, она решила, что морские мотивы подойдут и для плавания по реке.

– Может, вы замолвите за меня словечко? Скажите ей, что я все-таки делаю свое дело.

– Она собирается вас уволить за то, что вы привезли сюда мистера Фокса?

Барбара оглянулась на дверь, из которой только что вышла, – проверить, не стоит ли доктор Свенсон на пороге.

– Не знаю. Может, она просто меня пугает. Сказала, что еще не решила. Кстати, выглядит она жутко. Раньше мне казалось, что это так здорово, когда можно не торопиться с детьми, а теперь я что-то уже не уверена.

– Да, – согласилась Марина. – Лучше не откладывать.

Миссис Бовендер взяла ее под руку, и женщины направились к реке.

– Не понимаю, как вы тут живете. Вы так страдали в Манаусе, но ведь здесь в тысячу раз хуже. Может, я и обрадуюсь, если она нас уволит. Я хочу домой, в Австралию. У меня эта страна в печенках сидит. И у Джеки тоже.

– Тогда уезжайте.

Марина поймала себя на желании расчесать и заплести в косу золотистые пряди, рассыпавшиеся по плечам Барбары. Возможно, непреодолимая тяга к чужим волосам – одно из побочных действий коры мартинов, доселе не выявленное исследователями.

– Но все дело в том, – доверительно проговорила Барбара, – что мы больше нигде на всем белом свете не найдем такой халявы.

Уезжая, Барбара щедро поделилась с Мариной: дала ей двое кружевных трусов и к ним парные бюстгальтеры, белую хлопковую ночнушку и баночку жасминового крема для лица. Мистер Фокс отдал белую рубашку, в которой приехал накануне, и вторые брюки – можно носить, если подвязать бечевкой. Милтон подарил свою соломенную шляпу с красной лентой.

– Но ведь это ваша, – запротестовала Марина.