Они говорят о Барбаре Бовендер? Не о ребенке с русалочьим хвостом? Не о «Фогеле»? Не о том, что произошло тринадцать лет назад в больнице?

– Мне она тоже рассказала об этом.

– Да? Тогда, вероятно, вы пришли к тем же выводам. – Доктор Свенсон бросила долгий взгляд на Пасху. – Я и не знала, что она рассказала вам.

– К каким выводам? – озадаченно спросила Марина.

Она не могла понять, что за загадку загадала ей профессор. Доктор Свенсон смерила младшую коллегу своим обычным взглядом, словно удивляясь, как та не понимает очевидного.

– Миссис Бовендер очень высокая, светлая блондинка. Ее отец наверняка был таким же. И я невольно подумала, что Барбара увидела у хуммокка белого человека, которого издалека и от страха приняла за своего отца. Человек этот бежал к реке через джунгли, она была в лодке и видела его считаные секунды. Я спросила Барбару, не обращался ли человек к ней по-английски. Она сказала, что отец кричал ей: «Постой!»

Впервые с того последнего утра в Манаусе, когда она стояла перед кондиционером, вспоминая сон об отце, Марина Сингх почувствовала холод. Такой холод, что казалось, сейчас треснут кости. Такой холод, будто сердце обложили льдом. Марина положила салфетку в миску.

– Значит, он не умер.

– Я была готова поклясться чем угодно, что он умер, но сама я его не видела мертвым. Иногда, во время обострений болезни, доктор Экман начинал бродить. Правда, недалеко. Как-то раз мы обнаружили его в кладовой. В другой раз он упал через перила веранды и ушиб плечо. Я велела Пасхе следить, чтобы он не вставал с постели в часы бреда. Пасха был отличной сиделкой, привязался к доктору Экману, как теперь к вам. Но как-то после полуночи он прибежал ко мне в хижину, и на нем лица не было. Вытащил меня из постели. Едва я сунула ноги в сандалии, как он потащил меня к кладовой. В ту ночь дождь лил как из ведра, а Пасха рыдал так, словно настал конец света. Я предположила, что доктор Экман умер. Помню, меня это очень удивило, ведь я не сомневалась, что он выкарабкается. Мы пришли на веранду, Пасха посветил фонариком на кровать, обвел лучом всю комнату. Доктор Экман пропал, куда-то ушел, пока Пасха спал в гамаке. Я разбудила Беноита, он отправил на поиски группу лакаши, но найти доктора не удалось ни в ту ночь, ни на следующий день, ни позже. Вы уже знаете, что такое джунгли. Трудно предположить, чтобы больной человек мог продержаться в этих местах ночью дольше двадцати минут. Андерс мог наступить на ядовитого паука. Залезть в дупло гнилого дерева и не проснуться. Его мог сожрать кто-нибудь. Словом, я не знала, что там случилось, но он исчез, доктор Сингх, бесследно исчез, как исчезают мертвые, и я решила, что он мертв. Остальным я сказала, что тело унесли среди ночи лакаши. Мистеру Фоксу написала, что мы его похоронили. Я была уверена, что уладила все с максимальной деликатностью. Так было до тех пор, пока Барбара Бовендер не ошиблась притоком и не увидела своего отца.