– Отец Гаудиос, – презрительно фыркнул Хорхе, – напыщенный дурак и врун. Вы верите слухам и россказням, а я еще мальчиком был лично знаком с отцом Гаудиосом. Близко знаком, очень близко.

– Что?! – изумленно прошептал Сантьяго. – Ты хочешь сказать, что отец Гаудиос… – он умолк, не в силах говорить дальше.

– Именно это я и хочу сказать, понятливый молодой человек, – усмехнулся Хорхе.

– Санти, не слушай негодяя, он специально врет, чтобы сбить тебя с толку, – возмутился Педро.

– Надеюсь, уважаемые сеньоры, – вмешался Хорхе, – вы узнали все, что хотели, и можете покинуть мой дом.

– Не все, – возразил Сантьяго, – где моя кираса, которую ты подло снял с меня во сне?

– Фитью, – присвистнул Хорхе. – Давно продана.

– Кому? – зарычал Сантьяго. – Кому ты продал кирасу с моим фамильным гербом?

– Какому-то кабальеро, – ответил Хорхе. – Я отдал ее старьевщику, и он сбыл кирасу в тот же день.

– Ты заплатишь мне за это! – вскричал Сантьяго, выхватывая кинжал. – Я отрублю тебе правую кисть, чтобы ты больше никого не мог дурить и морочить.

Он схватил Хорхе за правую руку ниже локтя, выпрямил ее, занес кинжал и уже хотел опустить его, как старик заверещал:

– Она здесь, она в соседней комнате!

– Кираса здесь? – переспросил Сантьяго, не опуская оружия.

– Да-да-да, вон за той дверью!

– Педро, проверь! Если этот подлец снова соврал, я отрублю ему обе кисти.

Педро взял один из подсвечников и скрылся за дверью. Из комнаты раздался грохот падающих предметов, видимо, он сапогами расчищал себе дорогу. Вскоре Педро вернулся, неся отполированную до блеска кирасу. Она отражала свет, точно зеркало.

– Вроде она, – он передал ее Сантьяго, – герб твой.

– Она, – ответил Сантьяго, отпуская руку Хорхе. – Твое счастье, негодяй. Пошли отсюда, Педро.

Проходя через прихожую, Сантьяго наклонился и перерезал веревку на руках лежащего лицом вниз незадачливого охранника.

– Ну ты и зол, – сказал Педро товарищу, когда они шли по улицам «веселого квартала», – звереешь прямо на глазах.