“Именно так. Но даже тогда у многих создалось впечатление, что этот хороший нацистский акт был разыгран напоказ”,-сказал фон Сикерт. - Они решили, что брат Конрад настоял на этом ради семейного бизнеса.”

Кляйнхоф кивнул. - Все были заняты этим. Сталелитейные компании, Крупп и Тиссен, а также все их друзья как сумасшедшие облизывали нацистов. Неудивительно: государство было их крупнейшим клиентом.”

- С другой стороны, вполне возможно, что фон Меербах был искренен в своих убеждениях, пока не увидел, что происходит здесь, в России.”

- Видит Бог, этого достаточно, чтобы изменить чье-то мнение.”

- Он был под Сталинградом, прямо во время кампании. Фон Рихтгофен вывел свой последний самолет только в середине января.”

“Он должен считать, что ему повезло выжить.”

“Ну, в том-то и дело. Я случайно оказался в баре в Таганроге около месяца назад. Там был фон Меербах. Насколько я понял, он недавно узнал, что его ведомый умер от ран, полученных под Сталинградом. Потом подошел какой-то дурак пехотинец и назвал его трусом.”

“Я выпорю любого, кто скажет мне такое.”

- Фон Меербах этого не делал. Но он вложил в него свои слова, уверяю вас.”

Фон Сикерт подробно изложил все, что сказал Герхард, стараясь говорить как можно тише. Вряд ли стоило подслушивать, когда фюрер находился в том же здании.