•••

На несколько мгновений у штурмбанфюрера Минке остановилось сердце, и он испугался, что совершил ужасный просчет. Бригадефюрер фон Меербах не был известен своей мягкостью натуры. Считалось, что он обладает чертой холодной, безжалостной жестокости, исключительной даже по стандартам СС. Но тут фон Меербах сделал нечто такое, что застало Минке врасплох. Он громко расхохотался. - Он ухнул. Он захохотал так, словно видел, как самый смешной Комик в мире рассказывает свою лучшую шутку.

Минке нервно захихикал, не зная, следует ли ему ответить тем же на шутку старшего офицера.

- О, это бесценно . . . абсолютно бесценно, - сказал фон Меербах, выпрямляясь и вытирая слезы радости с глаз. - Как, вы сказали, Вас зовут?”

- Минке, Бригадефюрер.”

- Ну что ж, Минке, ты меня порадовал . . . и моя дорогая жена тоже, когда узнает об этом. Вот доказательство того, что мой самодовольный, самодовольный, тщеславный, любящий евреев брат-предатель, каким я его всегда считал. О, он думал, что одурачил всех, красивый воин с медалями на шее. Но он меня не обманул. Я знал, что если я оставлю ловушку открытой достаточно долго, он обязательно войдет в нее. И вот здесь, в этой записной книжке, доказательство того, что он был в сговоре с фон Тресковым, одним из ключевых фигур в заговоре против фюрера.

-Послушайте,-сказал фон Меербах, направляясь к своему адъютанту, который скромно стоял в темном углу кабинета. Он поднес блокнот к лицу АДС и ткнул пальцем в открытую страницу. - Имя моего брата, дата и место их встречи, а затем одно-единственное слово: "Ja.- Всего две буквы, но в них сказано все.”

АЦП нахмурился. - Простите, бригадефюрер, может быть, я сегодня глуп, но что говорится в этих письмах?”

- Что мой брат сказал фон Трескову "да", разумеется. Он согласился присоединиться к заговору. Естественно, он ничего не объясняет. Ему самому это было бы не нужно, и он не хотел бы, чтобы это стало очевидным, если кто-то найдет книгу. Но теперь, оглядываясь назад, мы знаем, что он имел в виду . . . О, я нисколько не сомневаюсь, что означает это "Ja", и народный суд тоже не будет сомневаться. Пусть арестуют моего брата. А Минке, скажи мне, кто первый наткнулся на эту запись?”

- Минке назвал имя бывшего полицейского и добавил, видя, что теперь он может позволить себе быть великодушным: - он сразу понял, как и вы, что означает эта запись.”