В следующем 1906 г. «Протоколы» появились вновь — на сей раз в книге одного из активистов антисемитского «Союза русского народа», Г. Бутми, под названием «Обличительные речи. Враги рода человеческого». В качестве издателя выступил Санкт-Петербургский институт глухих. По словам Николаевского, это тот же вариант, что был отпечатан в типографии Петербургского военного округа, и он называет впервые упомянутую дату перевода текста с французского на русский — 1901 г. Кроме того, он приводит следующие слова Бутми из предисловия: «Сионизм Герцля, соединившись в 1900 г. с масонством, распространился по всей России и стал главным орудием заговора, имеющего целью посеять смуту, которая раздирает ныне нашу родину… в соответствии с планом сионских мудрецов».

В 1911 и вновь в 1917 г. Нилус переиздал свой вариант «Протоколов». Сначала они появились под названием «Великое в малом». Затем заглавие изменилось: «Близ есть при дверях». Оба переиздания Нилус отпечатал в церковной типографии Троице-Сергиевой лавры, неподалеку от которой, вероятно, он жил. В издании 1917 г. Нилус впервые называет человека, передавшего ему рукопись «Протоколов», — это тульский помещик и его сосед А.Н. Сухотин; впервые же он утверждает, будто ему стало известно, что «Протоколы» были завершены на «сионистском конгрессе» 1897 г. в Базеле под руководством Теодора Герцля.

Вот этими шестью публикациями и ограничивается, насколько нам известно, издание «Протоколов» на русском языке до прихода к власти большевиков. Малочисленность изданий, то, что они явно осуществлялись на средства черносотенцев и почти не вызвали резонанса в обществе, — все это говорит об одном. А именно: если бы в последние два десятилетия царской России охранке вздумалось дискредитировать евреев с помощью «Протоколов», высшие чины тайной полиции сумели бы наводнить страну доступными и внушающими доверие книгами и брошюрами да еще организовали бы шумную поддержку со стороны авторитетных людей, чего в действительности не произошло. А к изданиям, выходившим под покровительством лиц и организаций крайне правого толка, в обществе, как правило, относились столь скептически и равнодушно, что охранка никогда не стала бы их зачинщиком и покровителем.

Этим косвенным данным о непричастности охранки к изданию и распространению «Протоколов» мы обязаны противопоставить имеющиеся свидетельства некоторых лиц, утверждавших, что они знают сами или слышали от других о происхождении и распространении этого подложного сочинения. Все эти письменные свидетельства относятся к 1921 и последующим годам, и лишь немногие из них получены из первых рук11. Как будет видно из краткого изложения версий, выстроенных в хронологическом порядке, т. е. в зависимости от времени высказывания или предания версии гласности, зачастую они противоречат друг другу.