Долг капитана – сохранить и поддерживать боеспособность своего корабля, то есть сложившаяся ситуация предписывает уклонение от боя и немедленное бегство.

– Неприятель выбрасывает флажки, – доложил Кайлер.

Фон Кляйн снова поднес к глазам бинокль. На мачте эсминца развевались крохотные белые и красные пятнышки. Нет, на этот раз он просто обязан отвергнуть вызов на поединок.

– Очень хорошо, – сказал фон Кляйн.

Он вернулся к своему креслу в углу мостика, сел, опустил плечи и стал напряженно размышлять. Перед ним сейчас стояло много весьма любопытных проблем, и не последняя из них заключалась в том, насколько долго он может полным ходом идти на север, притом что ненасытные паровые котлы непрерывно пожирают уголь, а разрыв между «Блюхером» и вспомогательным судном снабжения «Эсфирь» будет с каждой минутой увеличиваться.

Капитан повернулся на кресле и посмотрел в даль за кормой. Эсминец был уже виден невооруженным глазом, и фон Кляйн раздраженно нахмурился. Этот англичанин будет идти за ним по пятам, не отставая и тявкая, как терьер, на весь эфир сообщая алчным британским эскадрам курс и скорость «Блюхера» – они небось уже и сейчас стягиваются к нему со всех сторон. Да, теперь можно ждать, что миноносец изо дня в день станет висеть у него на хвосте.

43

– Давай! Давай же! – кричал Чарльз Литтл, шлепая рукой по мягкому, подбитому волосом подлокотнику кресла и не отрывая глаз от «Ориона».

Вот уже всю ночь и целый день он наблюдал, как его напарник гонится за «Блюхером», кажется, уже нагоняет, но так медленно, что каждые полчаса приходится хватать дальномер, чтобы убедиться, так ли это.

Нос «Ориона» неестественно задрался вверх, и волны, которые он поднимал, пробиваясь корпусом сквозь упругую воду, в жарких солнечных лучах были похожи на белые крылья чайки – капитан «Ориона» Мандерсон приказал откачать за борт запас питьевой воды из резервуаров носовой части судна и успел расстрелять половину боезапаса из хранилища, расположенного там же. Всем членам экипажа, чье присутствие в передней части корабля необязательно, было приказано оставаться на корме и стоять на открытой палубе в качестве балласта, своим весом поддерживающего высокое положение носовой части «Ориона», чтобы можно было выжать из крейсера скорости еще хоть на дюйм.

Теперь для корабля настал самый опасный час в его жизни: он уже подбирался к той точке, куда уже смогут достать страшные девятидюймовые снаряды «Блюхера», а принимая во внимание разницу в скорости, пройдет еще не менее часа, прежде чем они смогут применить свои шестидюймовые пушечки. Все это время они будут идти под огнем кормовых орудий «Блюхера», не имея возможности им ответить.