– В чем дело, Кайлер?

– Командир артиллерийской части докладывает, что через пятнадцать минут неприятель будет в пределах огневого поражения.

Фон Кляйн развернул кресло, быстрым взглядом окинул свой корабль. Из всех труб над головой клубами валил дым, из жерла каждой трубы в воздух летели снопы искр и непрерывно накатывали волны жара. На докрасна раскаленном металле, что видно было даже при ярком солнечном свете, пузырилась и хлопьями отваливалась краска. Машины «Блюхера» работали через силу, они вполне могли надорваться – такое напряжение проектировщиками предусмотрено не было. Одному богу было известно, какой вред наносит судну эта непрерывная гонка на всех парах. Фон Кляйн поморщился, он словно чувствовал протестующую дрожь корабля под ногами.

Капитан посмотрел за корму. На горизонте уже вырисовывался весь корпус британского крейсера. Разница в скоростях между ними была незначительной, зато превосходство «Блюхера» в огневой мощи было громадным. В голове мелькнула мысль о том, до чего же самонадеянны представители этой кичливой нации, которая постоянно, по собственной воле меряется с ними силой своих мужчин и кораблей вопреки поистине чудовищному превосходству германцев. Вечно на волкодавов посылают каких-то терьерчиков. Впрочем, улыбнулся он сам себе, чтобы понимать англичан, нужно быть самому англичанином… или сумасшедшим.

Фон Кляйн посмотрел на море за правым бортом. Британский эсминец уже почти поравнялся с ними. Но пока он далековато, с такой дистанции от него не будет большого вреда.

– Ну хорошо, Кайлер… – начал он и замолчал.

– Капитанский мостик – машинное отделение, – проверещал голос из переговорной трубы.

– Машинное отделение – капитанский мостик, – тут же ответил Кайлер.

– По левому борту подшипники коленчатого вала уже раскалились. Машину левого борта надо срочно останавливать.

Эти слова подействовали на фон Кляйна, как вылитое на голову ведро ледяной воды. Он бросился к переговорной трубе:

– Говорит капитан. Мне нужен еще час максимальной скорости!

– Не получится. Еще пятнадцать минут – и главный вал привода заклинит. Бог знает, сможем ли мы тогда его починить.

Целых пять секунд фон Кляйн, сгорбившись, молча стоял над переговорной трубой. Мозг его лихорадочно работал. На одном двигателе «Блюхер» сразу потеряет десять узлов скорости. Противник сможет маневрировать вокруг, как ему заблагорассудится; до темноты, возможно, будет держаться подальше, а там… Нет, надо немедленно атаковать, развернуться к врагу и бить из всех стволов.

– Продержись еще сколько можешь! – крикнул он и повернулся к трубе командира артиллерийской части. – Говорит капитан. Даю пять градусов право на борт и пятнадцать минут держу неприятеля перед правым траверзом. Потом буду вынужден снизить скорость. При первой возможности открыть огонь. – Фон Кляйн с лязгом закрыл крышку переговорной трубы и повернулся к старшине-сигнальщику. – Поднять вымпел «к бою».