– О господи! – простонал Чарльз.

– Попадание! – как эхо, отозвался штурман.

Тусклая, желтая вспышка, как сполох молнии в летний день, осветила кормовую палубу «Ориона», и почти сразу ее заволокло огромным клубом желтовато-серого дыма. Сквозь него Чарльз увидел, как задняя труба крейсера покачнулась, как пьяная, откинулась назад и под неестественным углом застыла.

– Он продолжает идти вперед!

«Орион» показался из облака дыма, утаскивая за собой, как погребальную плащаницу, его шлейф, но скорости, похоже, не сбавил, а стволы передних орудий продолжали периодически коротко вспыхивать, продолжая огонь.

– Теперь попал! – воскликнул штурман.

Чарльз быстро повернулся, успел увидеть, как на «Блюхере» взорвался снаряд, и лицо его осветилось широкой улыбкой.

– Давай! Бей его! Бей его! – заорал он.

Чарльз знал, что вооружение на «Блюхере» лучше, но он так же уязвим, как и «Орион». Обшивка его тонка, как яичная скорлупа, и если шестидюймовый снаряд ее пробьет, то урон будет ужасный.

Теперь уже оба крейсера обрушивали друг на друга град снарядов. Дистанция между ними сокращалась так быстро, что совсем скоро ни один снаряд не пролетит мимо цели. Из этой дуэли живым выйдет только один, или оба погибнут.

Чарльз попытался оценить нанесенный «Блюхеру» за последние несколько минут урон. На носовой части его разгорелся пожар. Ее лизали ядовито-желтые языки пламени. Палубные надстройки были разбиты и были похожи на зловещую скульптуру, корабль заволокла завеса дыма, его очертания казались в ней призрачными и неясными, и тем не менее каждые пятнадцать секунд башни орудий крейсера освещались короткими, несущими смерть вспышками.

Чарльз повернулся к «Ориону», чтобы понять, чей урон больше. Он поймал крейсер в бинокль, и в тот же самый момент «Орион» прекратил свое существование.

Снаряд огромной взрывной мощи попал в его паровые котлы, и от взрыва судно переломило пополам. Вверх, на высоту пятисот футов, выбросило огромное белое облако пара, которое полностью поглотило место трагедии. Пар висел над морем секунд тридцать, потом устало стал оседать и откатываться в сторону. А «Орион» пропал из виду. На воде расплылось широкое пятно масла, в котором плавали обломки, обозначившие его могилу. Стремительная атака крейсера закончилась полным его уничтожением.

Радостные крики на капитанском мостике «Бладхаунда» моментально умолкли, и наступило гробовое молчание. Ничто не нарушало его, даже подчеркивалось скорбным шумом ветра в снастях корабля и приглушенным стуком работающих двигателей.

45

Прошло долгих восемь часов, Чарльз Литтл обуздал наконец свою злость, а вместе с ней и ненависть к врагу, и сумел удержать себя на самой грани безумия в борьбе со страстным, всепоглощающим и самоубийственным желанием немедленно атаковать германский крейсер и геройски погибнуть, как погиб «Орион».