Так и сидели, обнявшись, пока не померкло небо. Наступили африканские сумерки, тени в роще становились все гуще, где-то внизу жалобно заскулил шакал.

– Ну что, готовы? – раздался знакомый голос.

Рядом с ними выросла темная плотная фигура Флинна, а с ним и маленькая фигурка Мохаммеда.

– Да, – отозвался Себастьян, глядя на него снизу вверх.

– Поцелуй меня, – прошептала Роза, – и возвращайся живой и здоровый.

Себастьян осторожно освободился из ее объятий. Встал над ней и надел на голое тело накидку. Между лопаток тяжело свисала сигарная коробка.

– Жди меня, – сказал он и пошел прочь.

Флинн Патрик О’Флинн беспокойно ворочался под одеялом. Его мучила изжога, ему было холодно. Земля под ним давно остыла, растеряла все тепло, которое успела накопить за день. Ночь была темна, землю скудно освещал лишь тоненький серебристый серпик убывающего месяца.

Он не спал и слушал, как тихонько посапывает спящая рядом с ним Роза. Этот звук раздражал его, у него не было лишь предлога, чтобы разбудить ее и заставить поговорить с ним. Тогда он полез в рюкзачок, который служил ему подушкой, и нащупал пальцами холодное, гладкое стекло бутылки.

Где-то внизу тихо гугукнула ночная птица. Флинн извлек бутылку и быстро сел. Приложил два пальца к губам и повторил птичий крик.

Через несколько минут из темноты выплыла маленькая черная тень – это был Мохаммед, он подошел к Флинну и присел перед ним на корточки.

– Я вижу тебя, Фини, – приветствовал он хозяина.

– Я тебя тоже вижу, Мохаммед, – откликнулся тот. – Все прошло хорошо?

– Все прошло хорошо.

– Манали попал в лагерь германца?

– Сейчас он спит рядом с моим двоюродным братом, а на рассвете они снова поплывут вниз по Руфиджи к большой лодке германца.

– Молодец, – пробормотал Флинн. – Ты хорошо справился.

Мохаммед тихонько кашлянул, давая понять, что ему есть еще кое-что сказать.

– В чем дело? – спросил Флинн.