Эта питательная интеллектуальная среда взрастила величайших мыслителей мировой истории, от персидского математика IX в. аль-Хорезми, которого называют отцом алгебры[750], и его современника, блестящего химика Джабира ибн Хайяна, до медика XI в. ибн Сины (Авиценны) и гениев XII в., андалузского картографа Мухаммеда аль-Идриси и философа ибн Рушда (Аверроэса). Этот период сегодня называют золотым веком ислама, не в последнюю очередь из-за научных достижений. Но, несмотря на то что исламский мир непосредственно граничил с христианскими королевствами Средиземноморья, в VIII–XI вв. между ними не существовало почти никакого научного и культурного обмена. Только на рубеже XII в. – по сути, с началом эпохи Крестовых походов, когда мусульманские интеллектуальные центры, такие как Толедо, Кордова, Палермо и Антиохия, перешли под контроль христиан, а Дамаск, Александрия и Багдад внезапно оказались намного более доступными, чем раньше, – воздвигнутые между арабскими и христианскими владениями интеллектуальные границы начали разрушаться, и новые (а также хорошо забытые старые) научные знания хлынули из арабского мира на Запад.

Одним из провозвестников новой эпохи информационного обмена был живший в XI в. бенедиктинец Герман Хромой (Германус Контрактус) из монастыря на острове Райхенау на Боденском озере (сегодня на границе между Германией, Австрией и Швейцарией, в Северных Альпах). Герман родился около 1013 г. и с детства страдал глубокой инвалидностью: он почти не мог пользоваться руками, не мог ходить, с большим трудом говорил, и ему требовалась помощь даже для того, чтобы принять другое положение в кресле[751]. В 1020 г., когда ему было семь лет, родители отдали его на попечение монахам Райхенау. Там, несмотря на свои физические недуги (или, наоборот, благодаря им), Герман активно занялся наукой и превратился в блестящего ученого. По словам его биографа и ученика, Бертольда из Райхенау, Герман «постиг в совершенстве все тонкости разных искусств и стихотворных метров». Подобно Исидору Севильскому до него, он с легкостью занимался историей, математикой и естественными науками и сочинял превосходные гимны. Более того, он неожиданно оказался блестящим рассказчиком: Бертольд отмечал, что, хотя «по слабости своего языка и губ Герман мог производить лишь отрывистые и едва внятные звуки… он проявил себя красноречивым и усердным учителем, весьма деятельным и остроумным»[752]. Кроме того, писал Бертольд, он отличался терпением, скромностью и целомудрием и приверженностью вегетарианству, словом, был образцовым ученым.