Он задремал, и его не покидали неприятные ощущения, напоминавшие о ночном сне. Сейчас это уже походило не на сон, а скорее на недомогание.

Сначала он испытал какое-то новое для себя чувство — смутную тоску при мысли о том, что находится так далеко от дома, это он-то, путешествовавший всю свою жизнь, изъездивший все континенты… Таити расположен не дальше от Лондона, чем Бомбей, Калькутта, Шанхай, но однако ему казалось, что теперь он никогда больше не увидит Трафальгар-сквер.

Он был на острове всего сутки, но уже пресытился всем, что его окружало. Темная зелень с вкрапленными в нее огромными яркими цветами, красноватая почва, вода лагуны цвета опала, запахи, звуки — все это обволакивало его, как густая, теплая масса, в которой он увязал.

Он вспоминал слова доктора, обрывки фраз, взгляды. Особенно взгляды. Ведь Бенедикт не был таким простаком, каким хотел казаться. Порою его взгляд становился проницательным — взгляд врача, ставящего диагноз.

Наверное, он уже вынес приговор и майору.

«Созрел ли он?» — спрашивал его взгляд.

Он видел многих других, сошедших на берег, — тоже в безупречных костюмах, тоже с уверенной поступью, — а что стало с этими людьми? Их постигла та же участь, что и самого доктора.

Но к Оуэну это не имело отношения. Ему было нечего делать на Таити. Он здесь проездом. Точнее, ему предстояло выполнить небольшое дело. Все уже было бы позади, не приди Ренэ Марешалю идиотская мысль прогуляться на шхуне по архипелагу.

А потом Лондон. Навсегда. Он соскучился по Лондону, разумеется, по площади Пикадилли, по Трафальгар-сквер, по двухэтажным автобусам, по ресторанчикам в Сохо, по клубам с мягкими кожаными креслами, куда можно погрузиться и просидеть так по многу часов подряд, читая «Таймс», с сигарой в зубах, со стаканом виски на расстоянии вытянутой руки.

Лондон и изредка Лазурный берег, когда желтый туман становится слишком плотным.

Он машинально прислушивался к шуму отеля, города… Через несколько дней каждый из этих звуков будет ему понятен. Для чего? Ему это было не нужно.

Допустим, он ждет Ренэ Марешаля. Впрочем, как бы то ни было, никаких кораблей нет, и иначе действовать он не может. Они сели бы на борт «Арамиса», когда тот придет с Новых Гебридских островов с очередной порцией чиновников, жандармов, учителей и миссионеров.

В дверь постучали. Он вздрогнул. Ему показалось, что он вернулся откуда-то издалека. А может быть, он действительно спал?

— Что такое?

— Вас к телефону…

Разумеется, в номерах телефонов не было. Ему пришлось одеться, причесаться. Ему показали, где стоит телефон — возле щитка с ключами на стойке.