— Что?..

Полные руки упали на стол.

Пятнадцатилетний скептик быстро поднялся с дивана, на котором лежал, задрав ноги, и сказал резко:

— Дура!

Потом подошел к запертой двери, прислушался, кивнул головой, вернулся к дивану, лег, задрал на стену ноги и повторил:

— Дура!

Но значительно мягче. А у других дверей той же комнаты, к которой подходил Пиколло, остановилась кассирша и постучалась. Глухие голоса смолкли, дверь скрипнула, на пороге показался синьор Бакко.

— Да, — сказал он растерянно. Левый глаз его дергался.

— Я принесла выручку.

— Пусть войдет! — крикнули из комнаты. Профессор отошел в сторону. Кассирша увидела Верочку, молодого человека партикулярного вида и еще четырех ей незнакомых.

— Вот, — сказала кассирша, — здесь все

— Великолепно, — прервал прапорщик, беря у нее из рук красный сверток, — герр профессор, пожалуйте сюда. Остальные будьте свидетелями. Верочка, записывайте.

Он развязал платок, синьор Бакко остановился рядом Верочка взяла карандаш.

Через семь минут прапорщик сказал:

Здесь тысяча семьсот двадцать два рубля. Запомните. Я их заворачиваю в этот же платок и отдаю Верочке.

— Но, — начал профессор.

— Я отдаю его Верочке, — повторил прапорщик тверже. — У ней они — в полной безопасности. По окончании сеанса вы получите их полностью

— Но, — опять начал синьор Бакко и, обессилев, сел на стул. Бисер пота короновал его лысину.

Прапорщик открыл дверь в столовую, где все еще сидели синьора Руфь и синьорита Пина.

— Маэстро Пиколло, пожалуйте сюда.