Склоняясь то к одному, то к другому, задавал вопрос, записывал ответ.

— Можешь сказать мне, с кем я говорю? — кричал он сестре.

Синьорита Пина колебалась. Синьорита Пина отвечала с усилием.

— Мужчина.

— Же те при, отвечай скорей, — а с кем я говорю сейчас?

— Женщина.

— Будь настолько любезна сказать, сколько лет этой женщине?

— Б — два, н — ноль, — высчитывала шепотом Пина и отвечала громко: — Двадцать.

— Здорово! — орал полковник.

— Ну, спросите, спросите, — шептала Верочка.

— Послушьте, — крикнул командир Лерке, — послушь-те, молодой человек. Прошу вас, не можете ли вы, только не записывая…

И, схватив Пиколло за галун венгерки, багровея, вытянул губы к его уху.

— Авек плезир, — ответил юноша с равнодушием профессионала. — Эф плиз! — крикнул он. — Как имя любимой особы господина, с которым я говорю?

Синьор Бакко сделал движение к дочери. Синьорита Пина качнулась вперед. Профессор гипнотизировал медиума. Полковник гипнотизировал Верочку.

— Э — п… это полковник, — расшифровала Пина. — Вера, — произнесла она со стоном.

— Вера! — ошарашенный повторил полковник. — Вера? — спросила Верочка, опустив глазки. Полковник был изумлен, подавлен, восхищен; в десять часов вечера двадцать пятого сентября командир Лерке готов был поверить чему угодно и кому угодно, даже своей любви к Вере. Ему давно перевалило за пятнадцать, он не мог быть скептиком. Полковник топал ногами и кричал «браво!», он хотел идти целовать профессора, он предлагал ему быть его секретарем, он жал ему руку.

А в пять минут одиннадцатого профессор и доктор черной и белой магии, кавалер сиамского ордена, всемирно известный, единственный в своем магическом роде Стефано Бакко бледный стоял у края помоста и говорил мертвым тоном:

— Сичас, мильс государынь и мильс государь, мой будит вам демонстрирт самий невироятни, самий монстрюозный бенефисни номир — массови гипнос. Прошу атонсьен. Будьте любесьти, гер биллетер, затворяйт на замок дверь и никого не пускайт. Ввиду отшень сильни впечатлени ужаса на слабонервни, особа приер, господа официр, снять оружий. Сеанс не больше десять минут.

— Но, — начал было полковник.

— Молчите, — остановила его Верочка, поведя родинкой, — подчинитесь, это изумительный человек, настоящий волшебник. Я понимаю его — он боится эксцессов. Он совершенно прав.