— Мы, наверное, разговаривали о машинах. У меня был «Моррис-8», знаете, большая модель. И наверное, в связи с чем-то вспомнили об этом.

— Ага. Когда вы что-то вспомните, позвоните мне. В любое время.

— Машина у меня была старая и неказистая. Зато как ходила! Моя… жена стыдилась ее. Говорила, что все имеют новые машины, а у нас такая рухлядь.

— Он заморгал глазами и умолк.

Колльберг быстро закончил разговор. Когда часовой увел убийцу, в комнату зашел молодой врач в белом халате.

— Ну как вам понравился Биргерссон? — спросил он. — Он производит приятное впечатление.

— Да, — сказал врач. — Он молодец. Единственное, что ему было надо, — это избавиться от той ведьмы, на которой он был женат.

Колльберг пристально посмотрел на него, спрятал бумаги и вышел.

Была суббота, половина двенадцатого ночи. Гюнвальд Ларссон замерз, хотя надел самое теплое пальто, меховую шапку и лыжные брюки и обул лыжные ботинки. Он стоял в подъезде дома на Тегнергатан, 53, так тихо, как только может стоять полицейский. Стоял здесь не случайно, и его трудно было бы заметить в темноте. Он простоял уже здесь четыре часа, и к тому же это был не первый вечер, а уже десятый или одиннадцатый.

Он уже хотел возвращаться домой, когда погаснет свет в тех окнах, за которыми он наблюдал. В конце концов, он ничего интересного и не ожидал. Однако за четверть часа до двенадцати перед домом с противоположной стороны остановился серый «мерседес» с иностранным номером. Из него вышел какой-то человек, открыл багажник и взял чемоданчик. Затем перешел тротуар, отпер ворота и исчез во дворе. Через две минуты вспыхнул свет за спущенными шторами в двух комнатах на первом этаже.

Гюнвальд Ларссон быстрым широким шагом перешел улицу. Он подобрал соответствующий ключ еще две недели тому назад. Зайдя в дом, он снял пальто, хорошо свернул его, перевесил через перила мраморной лестницы, а на пальто положил меховую шапку. Потом расстегнул пиджак и положил руку на пистолет на поясе.

Он давно уже знал, что дверь открывается внутрь. Глядя на нее, он в течение нескольких секунд думал, что если ворвется в комнату без серьезной причины, то нарушит закон, и ему определенно сделают выговор или даже уволят.

Потом ударом ноги выломал дверь.

Туре Ассарссон и человек, который вышел из иностранной машины, стояли около письменного стола. Оба были как громом пораженные Ибо они как раз открывали чемоданчик, что лежал на столе.

Гюнвальд Ларссон, направив на них пистолет, закончил мысль, начатую на лестнице: «Но безразлично, я всегда могу вновь стать моряком».