— Так, Еранссон ездил в Экшё на машине Форсберга. Здесь нет сомнения. Как там с его алиби?

— Слабовато. В июне пятьдесят первого он жил в отдельной однокомнатной квартире на Холлендарсгатан, в том самом доме, где размещалась его загадочная фирма На допросе он сказал, что вечером десятого июня был в Нортелье. Видимо, он на самом деле был там. Его видели в семь часов несколько лиц. Потом он, по его же словам, возвратился последним поездом домой и прибыл в Стокгольм в половине двенадцатого ночи. Сказал, будто бы одолжил свою машину одному из своих агентов, что тот подтвердил.

— Но старательно избегал упоминания, что поменялся машиной с Ёранссоном.

— Да, — молвил Мартин Бек — Следовательно, у него был «моррис» Ёранссона, а поэтому дело предстает в совсем ином свете Он мог легко добраться до Стокгольма за полчаса Машина обычно стояла во дворе того дома, где размещалась фирма, и невозможно проверить, была ли она тогда там. Зато мы узнали, что в доме есть морозильная камера, где лежали меха, официально принятые на сохранение летом, а на самом деле, наверное, краденые. Как ты считаешь, для чего он поменял машину?

— Это просто объяснить, — сказал Колльберг. — Еранссон вез с собой много одежды и всякого барахла. А в «ведетте» Форсберга в три раза больше места, чем в его «моррисе».

Он немного помолчал и добавил:

— Еранссон, видимо, спохватился уже потом. Возвратившись, он узнал обо всем и сообразил, что ту машину держать небезопасно. Поэтому он после допроса в полиции сразу же отдал ее на лом.

— А что говорил Форсберг о своих отношениях с Тересой? — спросил Мартин Бек.

— Что впервые встретил ее на танцах осенью пятидесятого года, а потом виделся с нею несколько раз — сколько именно, не помнит. А когда познакомился со своей будущей женой, Тереса перестала его интересовать.

— Так и сказал?

— Дословно. Как ты думаешь, зачем он ее убил? Чтобы избавиться от нее?

— Возможно. Ведь все говорили, что она была навязчива.

— Разумеется. А лотом ему выпало непостижимое счастье: свидетели перепутали марку машины. Форсберг наверняка узнал об этом. Фактически мог чувствовать себя в безопасности. Только Еранссон его беспокоил.

— Еранссон и Форсберг были приятелями, — сказал Мартин Бек.

— А далее все затихло, до тех пор, пока Стенстрём не начал ворошить дело Тересы и пока не получил от Биргерссона неожиданную информацию. Следователь понял, что Еранссон единственный из всех причастных к тому делу имел «моррис-минор». Да еще той же самой окраски. Стенстрём по собственной инициативе допросил многих лиц и начал наблюдать за Ёранссоном. Конечно, он быстро заметил, что Ёранссону кто-то давал деньги, и пришел к выводу, что это, видимо, убийца Тересы Камарайо. Еранссон начал все больше-и больше нервничать… Кстати, знаем ли мы, где он жил с восемнадцатого октября до тринадцатого ноября!