Сменивший их брадобрей постриг волосы, роняя на мраморный пол густые золотистые и серебристые пряди. Фемистокл заметил, что их собрали и завернули в ткань, – вероятно, в этих краях такое было редкостью. Он отказался от прически в персидском стиле, хотя брадобрей даже покраснел, пытаясь настаивать и указывая куда-то за пределы комнаты, где они находились. В конце концов его пришлось шлепнуть по руке, после чего он отступил с выражением оскорбленного достоинства.

Оставшись один, Фемистокл уже собирался поспать, когда прибыл правитель. Он был сильно взволнован и даже дрожал от волнения. Фемистокл почувствовал, как прилив страха смыл усталость. Неужели его вытащат сейчас и казнят? Он сжал кулаки, когда перс забормотал что-то по-гречески.

– Ты чистый! Лучше, намного лучше. Ты должен пойти со мной прямо сейчас. Пожалуйста, сюда. Великий царь пожелал увидеть тебя. Я думал, что это произойдет только завтра, но великий царь знает твое имя! Он даже прислал своего распорядителя, чтобы сей же час доставить тебя к нему. Поторопись!

Фемистокл позволил вывести себя из комнаты. У него засосало под ложечкой, но, по крайней мере, он снова был чист. Найти бы еще мех с вином, и тогда можно было бы даже получить удовольствие от того, что будет дальше. Он знал, что персы выращивают виноград и делают вино. До войны их лучшие красные вина каждый год доставляли в Афины. Он причмокнул губами – добрый глоток притупил бы страх.

Вечер уже клонился к ночи, когда он вышел из дома и увидел во дворе небольшой отряд. Дом и окружавшие его сады находились в черте города, но Фемистокл не имел ни малейшего понятия ни о планировке, ни даже о размерах Персеполя. Они вышли за ворота, и стражники взяли его в кольцо; подошвы их сандалий громко застучали по каменной дороге.

Проходя по городу, он видел длинные улицы, торговцев и прохожих, останавливающихся при взгляде на вооруженных людей. Фемистокл шагал вровень с правителем, который уже вспотел, хотя вечерний воздух дышал прохладой. Фемистокл был рад, что с ним нет шурина из Сардиса, угрюмого попутчика, общество которого пришлось терпеть более трех месяцев. Он надеялся, что проводника отправили обратно, не заплатив ни монеты.

Фемистокл понял, что и сам вспотел, когда стражники зажгли факелы, чтобы лучше видеть дорогу. Улицы погрузились во тьму, как будто жители этой части города легли спать, и вокруг никого не было. Хотя, возможно, они просто предпочитали не встречаться с вооруженными людьми. Фемистокл нервно сглотнул. Кто знает, каким предпочитает видеть его Ксеркс – живым или мертвым. Он никогда не встречался с молодым царем и мог судить о нем лишь на основании его поведения в одном-двух эпизодах во время войны. Фемистокл вознес молитвы Афине – вот только могла ли она услышать его так далеко от дома?