Юлий доверял людям с «Вентула», но все же оставил с ними Пелиту и Пракса, велев переодеться в одежды моряков. Не стоит слепо верить чужим, когда речь идет о жизни собственных солдат. Один из офицеров успеет закричать, если моряки пойдут на предательство. Он взял себе за правило надеяться на лучшее, но готовиться к худшему.

Сверху сквозь толстые доски слабо доносились голоса. Сгрудившись в тесном трюме, солдаты тяжело дышали, не смея даже шептаться. Неизвестно, сколько врагов на палубе. Обычно на пиратском корабле людей меньше, чем на римской галере, мечей тридцать, однако после случая с «Ястребом» Юлий знал, что морские разбойники умеют организовать нападение превосходящими силами. Атака римлян должна быть внезапной. Если считать присоединившихся матросов «Вентула», у него пятьдесят человек. Цезарь разрешил им вооружиться тем, что могло сойти за оружие, и распределил в отряде, перемешав со своими людьми. Разумнее не стеречь матросов, а вместе с ними ударить по пиратам, ошеломив бандитов своей численностью.

Один моряк стоял, сжимая в руках железный вертел. Насколько мог судить Юлий, в нем не было ни намека на двоедушие. Как и все остальные, он неотрывно смотрел на люк над головой. Сквозь щели проникали солнечные лучи, в них клубилась золотистая пыль, поднятая ногами людей, снующих по палубе. «Вентул» покачивался на волнах, и лучи скользили по темному трюму, заставляя людей следить за их передвижением, почти гипнотизируя. Голоса стали громче, и Цезарь напрягся: кто-то заслонил свет, подойдя к люку и став на него. Молодой офицер знал, что его люди так делать не станут; значит это пираты решили посмотреть, какова их сегодняшняя добыча.

Когда появился пиратский корабль, Юлий оставался на палубе до последнего, прежде чем спустился в трюм к своим людям. Он хотел еще раз увидеть, как нападают морские разбойники. Чтобы все выглядело естественно, велел гребцам «Вентула» сделать хороший рывок, но сбавить ход, если пираты начнут отставать. Этого не потребовалось – вражеское судно летело за ними, неумолимо сокращая расстояние до жертвы.

Когда пиратская трирема подошла так близко, что можно было пересчитать весла, Юлий спустился в трюм. Больше всего он тревожился о том, что у пиратов на веслах могут сидеть вольные люди. Если это наемники, а не рабы, прикованные к скамьям, то дело плохо. Сотне разъяренных мускулистых гребцов, даже невооруженных, они противостоять не смогут. Он видел, что разбойничий корабль оснащен острым тараном, который способен проломить корпус «Вентула», но надеялся, что пираты не станут топить трирему, а подойдут к ней бортом и возьмут на абордаж. Наверняка они чувствуют свою безнаказанность вдали от берега и римских галер, поэтому захотят не спеша перебросить груз на свой корабль и скорее возьмут «Вентул» в качестве приза, чем пустят ко дну. В конце концов у пиратов нет своих верфей. План Цезаря строился на предположении, что разбойники высадят на борт «Вентула» небольшую абордажную команду, после чего надежно привяжут обе триремы друг к другу. Тогда враг не сможет бежать. В ожидании сигнала Юлий обливался потом, взвешивая возможные варианты развития ситуации. Не все зависело от его воли: очень многое могло пойти вразрез с разработанным планом.