– Пойдем в дом. Скорее всего, я сниму у вас комнату.

Женщина выпрямилась и посмотрела ей в глаза:

– Мне милостыни не надо. Как-нибудь проживем, со временем и сынишка исправится.

– Это не милостыня. Просто у тебя действительно чисто; кроме того, несколько лет назад я работала у Цезарей, наверное, в той самой семье. Так что мы почти родственники.

Женщина достала из рукава платок и вытерла глаза.

– Ты голодна? – спросила она, улыбнувшись.

Александрия вспомнила о пригоршне резаных овощей, варившихся в горшке.

– Я уже поела. Сейчас я заплачу тебе за месяц вперед и пойду собирать вещи. Здесь недалеко.

Если она пойдет быстро и не станет задерживаться у Таббика, то к вечеру успеет вернуться. Возможно, к этому времени хозяйка купит на ее деньги немного мяса.

Сенаторы устали и шевелились на скамьях, стараясь усесться поудобнее. Заседание затянулось, большая часть присутствующих уже не обращала внимания на нюансы обсуждаемых назначений. Шло голосование по вопросам, которые в принципе были согласованы заранее.

Снаружи сгустились сумерки; в курию вошли служители и с помощью свечей на длинных палках зажгли настенные светильники. Пламя отразилось в полированном мраморе стен, воздух наполнился ароматом благовонного масла. Более половины сенаторов – всего их насчитывалось около трехсот – уже удалились, предоставив самым терпеливым право утвердить последние назначения.

Убедившись, что все его сторонники остались в зале, Красс самодовольно ухмыльнулся. Эти будут сидеть до последнего, пока не погасят светильники и заседание не завершится официальной молитвой о благоденствии города. Он внимательно слушал перечень граждан, получивших государственные должности, стараясь не пропустить имени, которое они с Помпеем включили в список для голосования.

Глаза Красса остановились на мраморной плите с высеченными на ней названиями легионов. Там, где когда-то значилось слово «Перворожденный», сейчас было пустое место. Приятно нанести еще один удар по наследию Суллы – тем более что об этом попросила старая подруга.

Подумав об этом, он перевел взгляд на Цинну, и их глаза на мгновение встретились. Цинна с улыбкой кивнул на список легионов. Красс усмехнулся в ответ и подумал, что волосы на голове друга сильно поседели. Почему Сервилия предпочитает ему этого старика?.. При одной мысли о ней кровь в его жилах забурлила, и Красс пропустил мимо ушей несколько имен новых магистратов. Он посмотрел, как голосует Цинна, и поднял руку вместе с ним.

Целая группа сенаторов встала со своих мест и, спокойно извинившись, направилась к выходу из курии. Спешат – кто домой, кто к любовнице, подумал Красс. Он наблюдал, как поднимает со скамьи свое грузное тело Катон. Этот человек был близок к Сулле, и он пожалеет о том, что уходит сейчас с заседания.