Юлий расхохотался.

– На следующей неделе она будет превосходить в тридцать раз – в сплетнях. Возможно, я не стану исправлять ошибку, – весело заметил он. – Пойдем прогуляемся, и я все тебе расскажу в подробностях. Мне хотелось бы посмотреть, где теперь проходит граница наших земель.

Он заметил, что Тубрук нахмурился, и улыбнулся, чтобы немного развеселить его.

– Я был удивлен, когда Корнелия сообщила мне об этом. Никогда бы не подумал, что ты способен продать землю.

– Выкуп требовался очень быстро, парень, а я здесь был один.

Юлий обнял управляющего за плечи, внезапно почувствовав прилив сил.

– Я знаю и просто дразню тебя. Ты все правильно сделал, и у меня есть деньги, чтобы выкупить землю обратно.

– Я продал ее отцу Светония, – угрюмо сказал Тубрук.

Юлий помолчал, переваривая услышанное.

– Он, должно быть, знал, что это для выкупа. Ему приходилось платить за одного из своих сыновей, в конце-то концов. Ты получил хорошие деньги?

В голосе Тубрука прозвучала боль:

– Нет, Пранд предложил очень невыгодные условия, однако мне пришлось пойти на них, хоть и не хотелось. Я уверен, он видел в этом лишь удачную сделку. Да, все так и было.

Управляющий поморщился, словно ему в рот попало что-то горькое.

– Позор…

Юлий глубоко вздохнул:

– Покажи мне, сколько мы потеряли, а потом подумаем, как заставить старика вернуть землю. Если он хоть немного похож на своего сына, это будет непросто. Мне надо быть дома ко времени, когда проснется моя мать, Тубрук. Надо очень много… ей рассказать.

Что-то помешало Юлию упомянуть о своем ранении в голову и о приступах, которые последовали за ним. Ему стыдно было признаться в полном отсутствии понимания, которое он демонстрировал по отношению к матери в течение многих лет. Это обязательно надо исправить. Кроме того, Цезарю не хотелось видеть жалость в глазах старого гладиатора. Он не смог бы этого вынести.

Они вместе вышли из поместья, поднялись на холм и направились к лесу, в котором Юлий любил бегать, будучи ребенком. По дороге Цезарь рассказывал Тубруку обо всем, что случилось с ним за годы его отсутствия в городе.

Новая граница в виде массивных деревянных ворот пересекала тропинку как раз в том месте, где Юлий когда-то вырыл волчью яму для Светония. При взгляде на землю, которая принадлежала многим поколениям его семьи, Цезарю захотелось сломать ворота. Он глубоко задумался.

– У меня достаточно золота, чтобы предложить гораздо большую цену, чем в действительности стоит земля, но мне это не нравится, Тубрук. Терпеть не могу быть обманутым.