– В четыре раза больше выкупа, – жизнерадостно сказал он. – Мы вернем свою землю.

Корнелия хотела спросить у мужа, где он добыл такое богатство, но, еще раз посмотрев на белые шрамы на загорелых руках и лице, промолчала. Он дорого заплатил за все это.

– Папа?.. – раздался тонкий голосок.

Юлий засмеялся и посмотрел вниз, где обнаружил маленькую фигурку с поднятыми вверх руками. Дочка требовала внимания к себе.

– Да, моя дорогая девочка… Я твой папа, который вернулся домой с корабля. А теперь мне надо хорошенько отмыться и как следует поесть перед сном. Мысль о том, что я буду спать в собственной постели, – это такое удовольствие, которое трудно описать.

Девочка засмеялась, и Цезарь крепко ее обнял.

– Полегче! Она же не один из твоих солдат, – сказала Клодия, забирая девочку.

Юлий удовлетворенно вздохнул.

– У меня очень много дел, моя дорогая, – сказал он жене.

Цезарь позвал Тубрука, чтобы тот отчитался о делах, пока он будет смывать с себя пыль и грязь.

Горячая вода стала серой, как только молодой человек стал тереть кожу, а ее тепло сняло с сердца часть усталости.

Тубрук стоял у узкого бассейна и рассказывал о финансовых делах в поместье за последние три года – так же как когда-то отчитывался перед его отцом.

Когда Юлий наконец отмылся, то оказался гораздо моложе, чем смуглый воин, появившийся недавно во главе колонны легионеров. Его глаза приобрели яркий голубой цвет, однако когда возбуждение от горячей воды прошло, у Цезаря едва хватало сил, чтобы слушать.

Не желая, чтобы молодой человек уснул в бассейне, Тубрук подал ему мягкий халат и полотенца, а потом удалился.

Он шел неслышными шагами по коридору, слушая песни пьяных солдат за стеной поместья. Впервые чувство вины, изводившее его по поводу смерти Суллы, исчезло, словно бы и не существовало никогда. Старый гладиатор подумал, что все расскажет Юлию, когда утрясутся срочные дела, связанные с возвращением молодого хозяина, и жизнь опять станет спокойной. В конце концов, убийство было совершено в интересах Цезаря: если бы он все знал, Тубрук смог бы послать анонимные подарки семьям Касаверия, Ферка и родителям молодого солдата, оказавшего сопротивление у ворот. Семья Ферка особенно сильно нуждалась без кормильца. Тубрук был в долгу перед ними за мужество их отца, и он знал, что Юлий почувствует то же самое.

Проходя мимо комнаты Аврелии, он услышал какие-то звуки из-за двери. Тубрук заколебался. Цезарь так устал, что еще не спросил о матери. Ему самому больше всего хотелось добраться до своей постели и лечь спать после долгого дня, однако он вздохнул и вошел.