Потом, как нам передали, он достал одежду из ящика и положил ее на крышку.

Мы тем временем сидели в главном зале для гостей. Все уже было высказано, поэтому губернатор Симофуса молчал и лишь изредка спрашивал нас о каких-то деталях. Вскоре вошел Укёнодаю и сказал: «Я передал ваше, помощник Окадо Дэнпатиро, решение вассалу Такуминоками Катаока Гэнгоэмону. Он чрезвычайно благодарен вам и просил меня передать вам это. Он оставил свой меч в комнате, рядом со внутренним залом для гостей, и сейчас его охраняют мои воины.

«Прошу вас, внимательно наблюдайте за ним и будьте осторожны», – сказал я.

При этих моих словах губернатор Симофуса криво улыбнулся. Он явно не желал найти с нами общий язык. Мы оба спорили с губернатором. Что касается меня, то я с утра столь часто выражал свое мнение, что оказался под арестом. Я ожидал, что на следующий день буду смещен со своего поста. Конечно, губернатор был ошеломлен тем, что я, его помощник, протестовал по каждому поводу.

Укёнодаю добавил: «Когда Такуминоками приготовится, я приведу его слугу Катаока Гэнгоэмона и позволю ему взглянуть на своего господина, пока тот будет идти к месту, приготовленному для сэппуку».

Перед тем как отправиться к месту казни, губернатор обратился в главном зале к Такуминоками: «Сегодня во дворце вы забыли, где находитесь, и осмелились напасть с обнаженным мечом на Кира Кодзукэносукэ. Ваш поступок признали непростительным, и вы были приговорены к смерти».

«Да, господин, – ответил Такуминоками. – Я благодарен, что по военному обычаю мне оказана честь покончить с собой. Кроме того, хотя каждому из вас было дано соответствующее предписание, с вашей стороны исключительно благородно прибыть сюда и выступить помощниками».

Он выслушал приговор, ничуть не изменившись в лице. «Позволено ли мне будет задать маленький вопрос, господин, – добавил он. – Я никоим образом не хочу просить об отсрочке приговора, я хочу лишь узнать: как Кодзукэносукэ?»

Губернатор сказал: «Было решено, что он останется во дворце, пока не залечит свои раны».

«Думаю, вы разговаривали с ним, – сказал Такуминоками. – Как мне помнится, я нанес ему два удара. Насколько тяжелы его раны?»

Мы с Гондзаэмоном ответили в один голос: «Да, вы дважды ранили его. Раны неглубокие, но он – старый человек. Более того, затронуто опасное место, так что они могут оказаться смертельными. Он попытается выкарабкаться, но удары оказались столь сильными, а ранения – болезненными, что мы не уверены, что ему удастся это сделать».

При наших словах Такуминоками широко улыбнулся и чуть не проронил слезу.