Делузи уготовил нам мученическую смерть, и её, как невыразимо страшный подарок, несли, обещанные им, санитары леса. Прожорливые африканские перепончатокрылые чёрные муравьи лешониа, достигавшие размеров таракана, чуя кровь, нападают на жертву несметными полчищами и за короткий срок способны даже от слона оставить один скелет. Словно маленькими стальными клещами они выдирают кусочки мяса, но с таким проворством и быстротой, что, например, не пройдет и часа, как я буду съеден заживо. Лишь патологическая страсть к жестокости могла толкнуть Криса Делузи на такое преступление против себе подобного белого человека. И ведь эта прямоходящая сволочь еще пообещала прийти завтра и полюбоваться на три наших обглоданных черепа!

Я уже начал чувствовать, как сотни проворных омерзительных лапок поползли по моим ногам, нащупывая дорогу к самым потаённым местам. Вот и острая боль пронзила мои ноги – это муравьи начинали свое пиршество, а я, опутанный веревками и с кляпом во рту, даже не мог попытаться сбросить с себя ненасытных тварей или голосом призвать на помощь силы небесные. Я закрыл глаза и стал горячо молиться, чувствуя перебор цепких лапок по мужским началам человека. За какой же из семи смертных грехов истинному христианину такая языческая смерть?

С пальмы я свалился самостоятельно, передавив несметное количество муравьев. В каком-то забытьи я чувствовал, что меня куда-то переносят, но не сопротивлялся, понимая, что хуже не будет. И лишь когда меня уложили на землю, я осмелился открыть глаза.

– Великий вождь и непобедимый воин, – тут же склонился надо мной негр, запомнившийся ещё в лагере своим любопытством к моей татуированной груди, – твои дети вырвали господина из зубов белых собак. Твоё племя ждёт встречи со своим вождём. Мы поведём тебя к нашему общему дому. Встань и иди!

Я не возражал, жаждая поскорее убраться с проклятого места. Кое-как отбившись от муравьев, я даже не успел проявить заботу о товарищах, как увидел их живыми недалеко от себя. От сердца отлегло, и во мне вновь проклюнулась неистребимая воля к единоначалию.

– Где англичане? – строго спросил я словоохотливого негра. Туземец вытянул руку в направлении пальм, и я уже вполне осмысленным взором окинул место несостоявшейся трагедии. Охранники в небрежных позах лежали на своих прежних местах, а кто-то из негров проворно вытаскивал из их тел стрелы, и я понял, что муравьям все же будет чем поживиться.

Делать здесь было больше нечего, поэтому я вместе с братьями Макмерфи поспешил за чернокожими освободителями в джунгли, не обращая внимания на жгучую боль в исхлестанном теле и искусанных ногах.