Трое бывших морских котиков – бежали к скрытым в вади машинам, на всякий случай, накинув на себя сетчатые накидки, какие есть у палестинских коммандос – чтобы при появлении вертолета упасть и замереть.

– Как босс, как ты думаешь – спросил один из них, глотая горькую слюну

– Думай о своей заднице…

Вертолеты – гудели где-то справа, за склоном.

– Сколько еще.

– Много… нахрен.

– Гребаная…

Дальше котик сказать не успел – неуклюжая, но смертельно опасная Пума, выкрашенная в желто-коричневый колер – вдруг выскользнула из-за гребня. Если бы она шла верхом – они бы ее услышали.

Спецназовцы растянулись на песке и замерли. Пума – шла на предельно малой, носом к ним, до не было меньше мили – и в широченный дверной люк одна за другой, как капли воды – выпрыгивали маленькие человеческие фигурки.

– Он нас видел!

– Сукин сын!

Один из спецназовцев – повернулся и, намотав ремень на кулак, начал стрелять по вертолету, стараясь попасть по остеклению. Пума – это не Хайнд, она не так тяжело бронирована.

Остальные двое так же поняли, что уйти не удастся.

– Рассыпаться! Вперед и огонь!

Шанс был только один – точным огнем заставить иракцев залечь и сблизиться с ними настолько, что с вертолета не решатся стрелять. Одинаковая форма все-таки.

Один из спецназовцев, пробежав вперед, рухнул. Впереди, от залегших на склоне иракцев – ударили сразу два РПК.

– Кончай их!

Один – удалось забить, но пулеметчик второго – ударил точно.

– Я ранен!

– Держись!