Господин де Кюсси Тарен тотчас подмигнул обоими глазами и приложил палец к губам. Он не назвал себя вахтенному. Тома без труда почуял какую-то тайну и, не говоря ни слова, повел губернатора в кают-компанию. Там оба, после всяческих церемоний, усевшись, внимательно стали друг друга разглядывать, все так же молча. Пораженный Тома не верил своим глазам: он сам ни разу не являлся с визитом к господину де Кюсси! Тем более странным и необычайным казался этот поступок столь важной персоны. Однако же он вскоре и сразу получил объяснение.

Действительно, поколебавшись, подобно человеку, не знающему, с какого конца лучше начать очень серьезную беседу, королевский губернатор внезапно решился и взял некоторым образом быка за рога: без всяких витийств он с места в карьер стал допытываться у Тома, что делал «Горностай» в открытом море и не захватил ли он, случаем, какой-нибудь добычи, вопреки формальному запрещению его величества.

Быстрые глаза губернатора внимательно изучали лицо Тома. Тот после такого вопроса густо покраснел и собирался вскочить с места.

— Не обижайтесь на мой вопрос! — воскликнул тогда господин де Кюсси Тарен, удерживая корсара за рукав куртки. — Не обижайтесь! И умоляю вас, капитан л’Аньеле, посудите сами, одно мое присутствие у вас на корабле должно вас убедить в моих добрых намерениях. По чести, сударь, я пришел к вам ради вашего же блага. И не за мной дело станет, чтобы оказать вам ныне самую верную услугу!

Удивленный Тома снова опустился на стул. Господин де Кюсси пододвинул свой стул и протянул Тома широко открытую руку:

— Давайте руку и потом выслушайте меня! — продолжал он не без живости. — Выслушайте меня, и вы перестанете сомневаться.

После чего он стал увещевать Тома, довольно красноречиво, отметив сначала его редкостные достоинства, изумительный ряд подвигов и доблестных поступков, поистине невероятных, которыми он в конце концов заслужил несравненную славу по всей Америке, с одного конца до другого. Невыносимо было бы думать, что столь честный человек, как капитан л’Аньеле, рискует заслужить плохую благодарность за свою великую отвагу. И сам он, Кюсси Тарен, благородный дворянин и честный солдат, поклялся предотвратить зло.

— Вот как? — молвил Тома, ничего не понимая.

— Вот как! — подтвердил господин де Кюсси. — И теперь я перехожу к делу без дальних околичностей.

Он отстегнул две пуговицы и рылся в карманах, желая, видимо, найти что-то.

— Капитан л’Аньеле, — продолжал он между тем, — вы вспомните, быть может, что мы уже однажды виделись на острове Вака, накануне того похода, блистательного, но и прискорбного в то же время, который вы и товарищи ваши флибустьеры предприняли в прошлом году против Веракруса… В тот раз я пришел на ваше совещание сообщить вам категорические распоряжения его величества короля Франции. Мне помнится, что вы, сударь… да, вы лично, ответили мне весьма обходительно, — но с недоверием. Не правда ли, я не ошибаюсь? Заклинаю вас ответить мне без страха и вполне искренно.