Все выпили. Но вахтенный начальник с шапкой в руке, вытянувшись в струнку, не уходил. И начальник эскадры это заметил.

— Ну, что еще? — сказал он. — И чего ты стоишь, милейший, будто аршин проглотил? Говори же, черт подери!..

— Адмирал, — сказал моряк, — все насчет того паруса…

— Ну?

— Мне кажется, он как две капли воды похож на того проклятого корсара, который отсюда поднялся на той неделе…

— Эге! — вскричал адмирал, сделавшись вдруг серьезен, как на панихиде. — Ты хочешь сказать — «Горностай» Тома-Ягненка?

— Так точно, — сказал вахтенный начальник.

Имя это произвело магическое действие. Смолкли песни и смех. Господин де Кюсси Тарен побледнел. Господа де Сен-Лоран и Бегон подошли прислушиваясь.

Начальник эскадры оставался, однако же, спокоен. Он даже пожал плечами.

— Ба! — сказал он, минуту помолчав. — Тома-Ягненок или кто другой, нам на это наплевать! Пусть приходит, если это он. Впервые, что ли, «Горностай» отправляется в поход на восемь-десять дней, очевидно, с целью приучить к морю неопытный экипаж?

При слове «неопытный» губернатор Кюсси покачал головой. Вахтенный же начальник продолжал между тем стоять перед начальником эскадры, разинув рот и не говоря ни слова.

— Ты еще не кончил? — воскликнул разгневанный адмирал. — Что тебе еще надо, морской жид, смоленый зад? Стаканом вина угостить тебя? Или пинком в задницу?

Такова игривая манера разговора морских офицеров со своими матросами. И у вахтенного начальника сразу развязался язык:

— Никак нет, адмирал, — ответил он. — Но дело в том, что корсарский фрегат на сей раз возвращается к якорной стоянке не таким, как обычно.

— А каким же? — спросил удивленный начальник эскадры.

Вахтенный начальник стоял у входа в бархатную палатку. Он протянул руку к западу.

— Не угодно ли будет вашей милости взглянуть…

Заинтригованные, некоторые из гостей начальника эскадры вышли вместе с ним из палатки…

И они увидели…

«Горностай» был уже недалеко. Под всеми парусами, так как погода была прекрасная и с зюйда дул легкий бриз, он направлялся прямо к якорному месту таким образом, что офицеры королевского флота могли видеть лишь топовый огонь корсара, скрывавший от них кормовой огонь.