Вернулся я после полудня, везя с собой в бумажном кульке разные вкусности с рынка: полковники нуждаются в хорошем питании, особенно ежели сидят в дозоре столько времени. Встреча на станции прошла как по маслу, Ирма была принята в состав обоза и уже катила, где-то по ту сторону насыпи (я догадывался куда именно – Туманов вёл обоз к следующей станции, куда же ещё?). А тут царила суета, с двух сторон подъехали ремонтные поезда, усердно вытаскивали из под насыпи покорёженные орудия и вагоны, ставили их на ремонтные платформы и увозили к ближайшим разъездам. Прибывавшие с востока новые эшелоны организовано и деловито выгружали пехоту и артиллерию, которые продолжали движение своим ходом, вдоль пути в сторону Клявлино. Скоро со стороны Бугульмы подошёл небольшой бронепоезд, с витиеватой надписью по борту: «Солдатъ Отечества». Как напыщенно, а всего-то две бронеплощадки, бронепаровоз да штабной вагон с башенной пушкой. Не густо для фронта, а вот нам в самый раз. Я толкнул своего напарника в бок – вот она, наша следующая дичь. Макаров недоуменно посмотрел на меня, и я посвятил его в свой спонтанно родившийся замысел.

Следующим утром мы вдвоём уверенно шагали по насыпи к пыхтящему бронепоезду, одетые в гимнастерки, с погонами и в портупеях – пришлось поразбойничать в окрестностях, раздеть до исподнего двух офицеров-артиллеристов, опрометчиво отставших от своего дивизиона по нужде. Дивизион ушёл дальше, походной колонной, я засранцы остывали в кустах, без признаков жизни – война она такая. Зато Макаров стал на время ротмистром, а я поручиком. Действовали нахрапом и по ситуации, что крайне раздражало Макарова, но готовить операцию тщательнее не было времени. Я вальяжно и требовательно спросил у часового:

– Кто старший бронепозда, братец? – добавив мысленный посыл «Отвечать!».

– Капитан Тарасевич, ваше благородие!

Уверенно постучали в дверь штабного вагона, и когда она открылась вошли в проём, как к себе домой. Макаров уже освоившись, на правах старшего представился двум офицерам, капитану и прапорщику, находившимся в вагоне.

– Ротмистр Панин, контрразведка фронта.

Я тут же мысленно добавил установку: «Подчиняться, считать за начальство».

– Господа, у меня приказ высшего командования фронтом: бронепоезд поступает в моё распоряжение на эти сутки. Необходимо очистить путь и прилегающие территории от красных партизан. Сами видите, что творится, – он осуждающе кивнул в сторону затора, – прошу разводить пары, начинаем движение через десять минут.