Добирались на коляске с резиновым ходом. Лучшего транспорта и не существовало: ехали быстро, с ветерком, а в Абдикеево догнали обоз, который стоял на обочине. Я аж подпрыгнул от возбуждения, едва сумев унять враз пустившееся вскачь сердце – вот так знак судьбы, искать столько времени мифический караван и увидеть его воочию! Я жадно окинул взглядом три подводы, тяжело гружённые и закрытые брезентом, и отвернулся, боясь спугнуть удачу. Туманова узнал сразу, он что-то показывал поручику, старшему военного патруля, затем оба козырнули друг другу и обоз начал движение. Успокоившись, я издали показал Ирме Туманова, с которым ей предстояло выдержать важный разговор. Она бросила на него оценивающий, долгий взгляд и беспечно кивнула головкой, ерунда мол. С тем и разъехались.

В Клявлино мы с ней приехали 20-го апреля, в гостинице нас уже дожидался Макаров, прибывший накануне. Обговорили детали, и велели Ирме быть на станции завтра ранним утром. Я отсчитал ей приличную пачку денег и расстался без лишних слёз и объятий – лишь кинул ей мысленный посыл сосредоточиться на задании.

А мы с полковником занялись лиходейством, без помощника он вряд ли справился бы. На выезде из волостного центра зашли в постоялый двор, и приобрели у пьянствующих ямщиков двух лошадок, за пару рубликов. Да, мне пришлось убедить их, что это шикарная сделка и они безмерно счастливы, а как иначе нам было быстро и без проблем обзавестись лошадьми? Не задерживаясь двинули верхом вдоль пути, выбирая подходящее место для диверсии. Облюбовали поворот недалеко от Маклауша, где железная дорога была однопутная. Макаров достал топор, и принялся выстругивать длинный, пологий клин из дубовой чурки, которую тащил с собой в большом холщовом мешке. С наступлением темноты занялись делом: пристраивать клин проволокой к внешнему рельсу поворота. Нам едва не помешал обходчик пути, которого я своевременно увидел и уложил под насыпью, сбив сердце с ритма, а затем и остановив – свидетели нам ни к чему. Макаров, кстати, ничего и не заметил, так был увлечён физической работой. Управились ближе к полуночи, затерев белеющее в темноте дерево угольной пылью, сделав его совершенно незаметным. Отъехали подальше в сторону, и стали ждать результат, с удобством расположившись на заросшем кустарником пригорке. Совсем скоро с востока послышался шум, стук колёс, гудок, сверкнул прожектор на носу паровоза, и слегка сбавив ход эшелон вошёл в поворот. Паровоз уверенно наскочил на клин, который приподнял переднюю пару колёс и снял обод внешнего колеса с зацепа с рельсом. Дальше чудовищная инерция огромного состава двинула локомотив прямо, заваливая под откос, куда следом устремились вагоны с людьми и платформы с орудиями. Грохот, скрежет, пыль, крики, стоны, в общем, как обычно. Я не стал досматривать это зрелище, предупредил Макарова, что убываю в Клявлино, на контроль встречи, и уехал, – до рассвета мне нужно было успеть. Полковник оставался на месте, вести наблюдение. Если всё пойдёт по плану, я скоро вернусь. Когда я уже был далеко от места крушения, там гулко взорвался паровой котёл паровоза.