Всю ночь он неподвижно просидел у сложенного Нуртдиновым костра – нодья из толстых брёвен исправно догорела до рассвета, не отпуская взор от всполохов пламени, а над ним, в кроне старого дуба, тихо переступал на ветке большой чёрный ворон, мудро смотревший вниз. Постепенно подсознание проанализировало всё само, без участия разума, и привело его к единственному выводу – казаки были отравлены ядом, который приготовил Шляхтич, рассчитывая отравить им красноармейцев из конвоя, сопровождавшего его к месту осенней засады. А яд он выцедил из медальона Георга Фон Веттина, который теперь пуст…
Утром он взял заступ и направился к соседней от схрона яме: предстояло оказать казакам последние почести. Отрыв братскую могилу, аккуратно положил в неё тела Лисина, Щукина, Шумилова и Суматова. Аюпова, Нуртдинова и Шайдавлетова уложил в другой могиле, им по вере следовало упокоиться отдельно. К концу дня закончил тяжёлый труд, закидав могилы грунтом, вровень с поверхностью и установив на каждой по большому камню. Натаскал травы и веток, скрывая признаки захоронения – казаки ушли в рейд навечно, не оставив после себя следов.
Ночевать на этом месте не смог, уже ночью вывел оставшихся лошадей в окраине Андреево и оставил там. Сам же, не оглядываясь и не отвлекаясь более ни на что, продолжил свой путь на юг, ему предстояло добраться до ставки Дутова.
Эпилог
Эпилог
Эпилог